Калашников - Альберто Васкес-Фигероа

К тому же в систему был внедрен модифицированный вирус, известный как "троян". Он оставался в спящем режиме, пока его создатель не решил бы активировать его, получив доступ ко всей информации центрального сервера.

Орхидея Канак довольно улыбалась, наслаждаясь своей неоспоримой победой над теми, кто ее оскорбил. В этот момент на ее Lee-33 пришло сообщение: полмиллиона евро были переведены в один из банков на Каймановых островах.

Первым делом она позвонила Супер-Марио, назначив встречу в беседке в саду. Когда они убедились, что их никто не слышит, она без обиняков заявила:

– Я связалась с перевозчиком. Он согласился на первый платеж в 350 тысяч евро сейчас и такой же через месяц, поскольку я упростила ему задачу настолько, что ему больше ничто не угрожает при передаче колтана.

– Он согласен сбросить мешки в бухту?

– В полном восторге! Ему не придется рисковать посадкой, не нужно платить за грузовики, чтобы преодолеть последний участок пути, и исключается возможность неприятных сюрпризов при передаче груза. Все, что ему нужно – открыть дверь самолета, вытолкнуть несколько мешков и лететь домой.

– Ты здорово облегчаешь жизнь и египтянам, и китайцам.

– Благодаря этому я смогла перевести 100 тысяч евро на твой счет. Ты снимешь их и внесешь в банк, указав, что это "дружеский заем" твоему начальнику, в знак уважения и благодарности. Так меня оставят в покое хотя бы на месяц, а к тому времени наши проблемы должны решиться.

– Этот груз обеспечит L'Armonia всего на два года, и ты это знаешь.

– Будут другие поставки.

– Ты что, серьезно?! – вспылил итальянец. – Ты не собираешься идти по стопам своего отца?

– А почему нет? – спокойно ответила она. – Как я сказала Чину Ли, он по-прежнему нуждается в колтане, а Джозеф Кони – в оружии. Нам остается лишь поддерживать работающую десятилетиями систему.

– Время изменилось.

– Но я сумела адаптироваться, дорогой. – Она достала из заднего кармана маленький компьютер. – У моего отца не было такого устройства, и ему приходилось полагаться на телефонные звонки или сложные коды, которые легко забыть. С этим компьютером я могу мгновенно связаться с любой точкой мира, не боясь перехвата данных, а его память в 100 миллионов раз надежнее человеческой.

– Возможно, ты права.

– Моего отца сломили под давлением, но даже самая изощренная пытка не заставит Lee-33 раскрыть свои секреты. Я запрограммировала его так, что при попытке взлома вся информация уничтожится.

– Я бы удивился, если бы ты не была дочерью своего отца… – признал Марио Вольпи.

– Дело не в умении, а в подготовке. Я посвятила этому всю свою жизнь. Мы живем в безумные времена, когда я могу знать тайны банка или корпорации, а они – не могут получить доступ даже к моему компьютеру.

– Ты хочешь сказать, что взломала систему Банка Сены?

– До самой глубины.

– И можешь получить любую информацию?

Она кивнула с обаятельной улыбкой.

– Единственное, чего я не могу сделать – снять деньги.

– Есть одна мысль… Наши обычные счета ничем не примечательны, но у твоего отца были две "теневые" счета – в парижском офисе и филиале в Ницце, а у меня – в римском отделении. И все они заканчивались на "321".

– Интересно…

– Если банк использует этот номер для анонимных клиентов, значит, он работает с нелегальными деньгами. Если ты сможешь изменить номера таких счетов, банк окажется в катастрофическом положении. Тогда ты сможешь предложить им сделку.

– Ты предлагаешь шантаж?

– А что хуже – шантажировать чертов банк, отмывающий грязные деньги, или торговать оружием? Если правительства начнут давить на офшоры, их владельцы будут искать новые укрытия. Банк Сены уже играет в грязные игры, а мы можем разбогатеть, зная его схемы.

– Нужно подумать.

– Подумай. А пока остается надеяться, что Джозеф Кони продолжит творить хаос.

– Если его не остановили раньше, вряд ли что-то изменится.

– Чин Ли провел целый день на Лазурном Берегу, но, кроме случайной встречи с дорожной проституткой и легкого обмена мнениями о номерах, выпадающих в рулетке, с соседом по столу, который не вызывает никаких подозрений, он ни с кем не контактировал, – отметил Том Скотт. – Он провел больше часа в кафе в Мулене, но его предполагаемый контакт, кто бы это ни был, так и не появился.

– Странно, что кто-то добирается из Гонконга ни за чем… – пробормотала недовольная Валерия Фостер-Миллер. – Тем более кто-то столь значимый, как этот китаец. Что известно о проститутке?

– Ничего.

– Ничего? – удивился Саша Гастелль, он же Гермес. – Никто из твоих людей с ней не говорил?

– Ее не удалось найти.

– Как это – не удалось найти? – теперь уже Виктор Дуран выразил свое недоумение. – Обычно дорожные шлюхи оседают в одном месте – это их охотничьи угодья…

– Мы в курсе… – признал допрашиваемый. – Мы расспросили местных и завсегдатаев района, но никто не вспомнил, чтобы видел ее – ни до, ни после.

– Что наводит на мысль, что эта встреча могла быть не такой уж «случайной», как ты говоришь.

– Боюсь, что так. Те, кто следил за китайцем, просто продолжали следить за ним, полагая, что проститутка не имеет значения, и даже не подумали о том, что все могло быть тщательно спланировано. Когда он ее подобрал, они удалились по дороге, где невозможно было следовать за ними, не будучи замеченными, и провели некоторое время в лесу, будто бы просто предаваясь быстрому утехе «здесь тебя нашел – здесь и убил». Но теперь им пришлось признать, что их обвели вокруг пальца.

– Вот уж дерьмовые у нас шпионы! – пробормотал Саша Гастелль. – Роман Баланегра прав, когда говорит, что мы не смогли бы поймать военных преступников из бывшей Югославии, даже если бы они стояли прямо перед нами. Может, они просто переодеваются в школьниц.

– Президент Судана разъезжает по Египту, Эритрее, Ливии, Катару и Саудовской Аравии с тех пор, как Международный уголовный суд чуть меньше месяца назад выдал ордер на его арест за преступления против человечности, – снова вступил в разговор Том Скотт. – И всеми этими поездками он лишь демонстрирует, что ему глубоко плевать на международное правосудие, которое в ответ на столь наглую насмешку только и смогло заявить: «Суд умеет ждать».

– О, еще как умеет… – признал Виктор Дуран. – Уже почти тридцать лет пытается поймать Конни. С таким примером неудивительно, что