Скальпель - Вячеслав Воронов

Время близилось к полуночи, когда мы доехали до кладбища. Я всю дорогу жевал жвачку, пытаясь перебить водочный дух. Мы рассчитывали заехать со стороны, противоположной центральному входу, но свернули слишком рано и в темноте заплутали в прилегавшем к кладбищу лесочке. Дорога, петлявшая в неверном свете фар среди сосен, которые раскидывали разлапистые ветви, слишком круто уводила в сторону, и мы решили вернуться. Возвратившись на трассу, мы протянули дальше и снова свернули в лес.

Здесь уже было недалеко до кладбищенской сторожки, и сквозь кустарниковую поросль мог быть виден свет фар. Но мы плюнули на это. Серега отпил водки прямо из бутылки и заел колбасой с хлебом, заочно выматерив всех кладбищенских работников, вместе взятых.

Наконец, мы остановились на подлесье и съехали с дороги, выключив фары. Выудив из багажника лопаты, которые Серега взял напрокат у соседей, «помешанных огородников», стараясь не шуметь, мы окунулись в царствовавшую над упокоенным местом ночь, посеребрённую светом полной луны.

— Где она… а, черт… — Серега споткнулся о кочку и чуть не упал, опьянение понемногу разбирало его. — Где-то скраю могилка была, недалеко где-то…

— Ерунду ты затеял, — отозвался я. — Зароем не ту яму, что надо — они ж все одинаковые!

— Фонарик есть.

— Ну и что? Да днем бы не нашли.

— Ни черта ты не понимаешь! Сколько твержу — не доходит. Все, что ни делается — к лучшему, все ведет нас к цели, и так сразу не просчитаешь… Как сама судьба повернет, так и надо жить! Вечно рассуждаешь, прикидываешь, хочешь разложить по полочкам, все будущее чтобы знать — хрен там! Импровизация, игра — вот настоящая жизнь!

— Пока я не вижу, чтобы эта игра привела к чему-то путному. Одни проблемы только! Что — все ямы подряд зарывать будем?

— Подожди, найдем. Там рядом памятник был из черного гранита, на нем портрет мужика в форме, то ли военного, то ли еще чего… Духи земли, как Иван говорил, подскажут, — он тихонько хихикнул.

— Да, как раз духи земли… Тут духов хватает, да не тех.

— Не боись, они все дохлые. Черта с два что подымется уже из земли, кроме ядовитых испарений. Ты что, веришь в жизнь после смерти? Это так же глупо, как и верить, что можно стать чемпионом мира в восемьдесят лет. Даже ещё глупее. Можно ведь допустить, что на восьмом десятке… Живут же по сто двадцать и больше, и верхом ездят, и детей плодят… А подняться из ямы, когда опухоль разъела тебе легкие, или мозг, когда ты довел себя до полного… Даже если существует душа — она уже не здесь. Какое ей дело до нас? Все, закончен бал, погасли свечи, прекратились ее трепыхания, и она рада — радешенька вырваться из вонючих объятий тела.

Он бубнил еще что-то в этом роде, пересыпая философствования непечатными словами. Я молчал. Слова бесшабашного товарища долетали до меня словно сквозь толстый слой ваты, и я не задумывался об их смысле. Странное смирение снизошло на меня, как будто я внял уговорам Сереги покориться судьбе, сыграть, какими бы высокими ни были ставки. Натыкаясь на кочки и проваливаясь в рытвины, мы приближались к пугающим фигурам памятников и крестов, неясные образы которых едва были различимы во мраке. Полная луна, наглядевшись на простиравшийся пред нею мир, спряталась за легкую завесу облачной дымки, и тьма сгустилась. Позади, в лесочке, глухо, как бы нехотя, ухнула сова, и все затихло.

Мы добрались, наконец, до первого ряда свежевырытых ям, которые едва чернели в темноте ночи. Я остановился, а Сергей прошел дальше, в следующий ряд, где могилы уже были заселены обитателями. Вынув из кармана джинсов фонарик, он включил его, стараясь не светить вдаль, и стал всматриваться в какие-то ему одному видимые ориентиры.

— Здесь, рядом, — пробормотал Серега, — да вот она.

Мы принялись за работу. Глина слежалась и высохла на летнем солнце, и нам пришлось попотеть, прежде чем дно ямы поднялось сантиметров на шестьдесят.

— Может, хватит? — спросил я, тяжело дыша и отирая тыльной стороной ладони пот с лица.

— Мало, мало, — прохрипел с еще большей одышкой Серега и остановился. — Духи земли не терпят такого… Они должны отомстить по полной…

— Зачем? Нам же придется выгребать!

— Может, и не нам. Пусть попотеет, язычник чертов…

— А если не нам — так какого черта мы здесь горбатимся? — вызверился я.

— Какого черта, какого черта! Зарабатываем понемногу! Тебе помогаю выкуп заработать, вкалываю тут бесплатно! Зачем мне это надо, вот в чем вопрос!

Я отшвырнул лопату и от души выругался.

— Хватит! — заорал я. — Едем, согласен! Наглядно показал ты мне… понял я, понял! Едем, возьмем бабки, сделаем, что надо, хрен бы драл это все!

Я, расходившись, вдруг замер и прислушался. Какой-то посторонний звук родился у меня за спиной, что-то чужеродное вторглось в идиллию нашего ночного деяния. Сердце от мгновенно нахлынувшего страха сжалось у меня в груди, и я уже хотел было обернуться, схоронив беззащитную похолодевшую спину от возможных казусов. Но вдруг что-то обрушилось мне на шею, оглушив и сбив с ног. Тут же левая рука моя была умело заломлена за спину. Вспыхнул яркий луч света, направленный в лицо Сереги. От неожиданности тот попятился и, коротко вскрикнув, свалился в яму.