Скальпель - Вячеслав Воронов

— Светка, привет, — прошептал Сергей.

— Привет. Ты сумасшедший, бродишь по ночам. Что случилось? Ты не сам?

— Это Стас. Слушай, Свет, есть проблемы. Отойди от окна, я залезу, а то, что вот так…

— Куда залезу, ты сдурел? Иван проснется, вообще меня прибьет… Что ты делаешь?

Но Серега уже ловко вскочил на подоконник, упёршись руками, и занес ногу.

— Что значит — вообще прибьет? Он что, бил тебя? Что ты молчишь?

— Да не ори! Куда ты лезешь, что ты делаешь…

Почти бесшумно соскользнув на пол, Серега прошептал: «Иди ко мне», — хотел обнять ее, но она отстранилась. Тогда он пальцами — хоть какой-то позволили ему жест нежности, — стал убирать волосы с её лица.

— Не трогай здесь.

— Почему не трогать, болит, что ли? Так он бил тебя? Вот сволочь! Это ж не первый раз?

— Что за проблемы у тебя, говори быстрее, я не хочу…

— Подожди, — он повернулся к окну. — Что ты стоишь там, как столб? Залезай.

— Куда залезай, вы что, с ума посходи… — пыталась возражать Света, но я уже вскочил на подоконник и неуклюже поднял ногу, толкнув коленом глухо задребезжавшее стекло.

— Тихо ты! — зашипел Серега. — Светка, я ж тебе намекал — денег нам надо, проблемы у нас серьезные…

— У меня мало, я…

— У Ивана нет, что ли?

— А сколько вам надо?

— Двадцать штук баксов. В долг, естественно.

— Да вы что! Нет, вряд ли…

— Светуся, нам очень надо! Поверь мне, действительно надо!

— Я понимаю, но такая сумма…

— Да ты что, Светка! Он держит тебя в черном теле, даже телевизор, жлоб, купить не хочет, а ты… Избивает тебя, небось, регулярно…

— Это первый раз…

— Но не последний! Уж если поднял, сволочь, руку, так не остановится! Если не дашь отпор, не покажешь характер… Отомстить ему надо, чтоб знал! Так есть у него деньги, скажи, или нет? Да есть, о чем тут говорить! Ну, скажи, что есть.

— Есть что-то… Но я не знаю, где… да и не буду я брать.

— Ты ж рабыня — не понимаешь, что ли? Так рабыней и останешься до конца дней! Пошли. Пошли, тебе говорят!

— Нет! Я говорю тебе — нет! Я закричу сейчас, не тащи меня…

— Кричи! Пусть он застанет нас втроем, сам убедится, пусть увидит, что мы втроем трахаемся. Ну, кричи, что ж ты! Явится, жлоб, а мы его тут и грохнем! Давай, может это и к лучшему, я потом женюсь на тебе… если не посадят. Но ты ведь не выдашь, Светка, нет? Зачем тебе выдавать нас… Прямая выгода тебе отправить своего жлоба в могилу, рядом с бабушкой, и избавиться от ига… Да не бойся ты, все будет в порядке! Скажешь, воры забрались, украли, а он вдруг вышел, и… А отпечатки пальцев мы постираем! Все, и деньги у нас, и ты ни при чем! А как мы погуляем на эти деньги с тобой, Свет-ка! Ты даже не представляешь! За все годы своей несносной жизни оттянешься! Где, ну, где, ты ж наверняка знаешь… пошли!

Она замахнулась, намереваясь дать ему пощечину, но он перехватил ее руку, сгреб в объятия и пытался поцеловать. Она отстранилась, с неожиданной силой толкнула его, повалив на кровать, и кинулась к двери. Я, ни о чем не думая, повинуясь только инстинктам, бросился за нею. Прикрыв ладонью ей рот, я другой рукой вцепился в горло. Она отбивалась, как дикая кошка, поцарапала мне ногтями руки, лягнула подоспевшего Сергея, пыталась кусаться и кричать, и мы еле скрутили ее, повалив на кровать.

— Молодец, — похвалил Серега, — а то стоишь, как неприкаянный. Действовать надо, сами бабки с неба не свалятся. Ну что ты, Светулечка… Угомонись, перестань брыкаться… Ты что, не понимаешь, что мы заодно? Нет тебе дороги назад! Ты что, дура, не понимаешь? Ты с двумя мужиками, накануне похорон бабушки… Давай ори, если хочешь. И себе, и нам хлопот доставишь. Да какие нам хлопоты — нам ведь не привыкать…

Он отпустил её. Примостившись на краю кровати одним коленом и убрав ладонь с её рта, слабо, только для виду, я придерживал ее за руку. Света затихла. В темноте я не видел ни выражения ее лица, ни мелких движений тела, которые могли выдать ее намерения, и от неопределенности — что она задумала, что вообще будет дальше, — мне было не по себе.

— Вот и молодец, вот и хорошо, — вел свое Серега. — Вы тут побудьте, а я быстренько, сейчас вернусь. Ты подсказала бы, где деньги искать, меньше было б шума… Не хочешь? Ну, да ладно, сам справлюсь.

Ступая мягко, как кошка, он вышел из комнаты, прикрыв за собой чуть слышно скрипнувшую дверь. Я по-прежнему опирался коленом о кровать, слабо удерживая Свету за локоть. Как только дверь затворилась, она зло, резко высвободила руку и решительно передвинулась на другую сторону кровати. Я смотрел в темноте на ее силуэт, не зная, что делать дальше. Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и ничего, судя по всему, не замышляла.

Прошло какое-то время, и из комнаты, в которой растворился Серега, послышался шум. Полоска света очерчивала силуэт притворённой двери, за нею раздались гневные выкрики, вслед за которыми что-то тяжело грохнуло. Мигом соскочив с кровати, я бросился к двери.

Мимовольно я зажмурился, но тотчас, повинуясь необходимости быть настороже, растворил веки. Не сразу сообразив, что происходит, я уловил лишь какое-то движение, и движение это было весьма энергичным. К моим ногам отлетел стул, полированное дерево которого жалобно скрипнуло под напором двух тел. Стол, стоявший посредине комнаты, тоже сорвало с места. Красовавшаяся на нем хрустальная ваза, ещё, по-видимому, советских времён, сотворив, словно в экзотическом танце, дикий пируэт, упала на пол, но благодаря мягкому ворсу ковра не разбилась. Серега с Иваном, который был в одних трусах, сцепившись борцовской хваткой, застыли посреди комнаты.

— Подозревал я… — рявкнул Иван и издал натужный рев.

— Что ты там подозревал? — прохрипел Сергей, упрямо сопротивляясь. Ему удалось поймать Ивана за кисть и ловко вывернуть ее. Тот вскрикнул от боли, накренившись в сторону, как баркас под напором штормовой волны, но тотчас, высвободив руку, снова обхватил противника за шею.

— Что ты как бешеный! — возопил Серега. — Ты неправильно понял… я тебе все объясню!

— Что я неправильно…

Я бросился Сереге на помощь и обхватил Ивана сзади.

— А-а, еще один соколик… Ничего, обоих приберу к рукам…

Наряду со злобой на лице Ивана отразилось бесконечное упорство и твердая решимость сопротивляться до последнего. Почти вывернувшись из моего захвата, он получил от Сереги ногой в живот, но словил его за ступню и опрокинул на пол.

— Всех задавлю… сучья кровь! Объяснить он хотел… В аду будешь объяснения давать!

В его голосе слышалась уверенность человека, почувствовавшего запах победы, в которой он не сомневался ни на мгновение. Он стоял ко мне боком, обхватив мою шею массивной, покрытой волосами и бугрившейся мышцами рукой. Серега, быстро вскочив с пола, судорожно вцепился в упавшую со стола вазу, замахнулся нею и ударил его по голове. Выждав пару мгновений, со злобным вскриком он ударил снова. В коротких волосах Ивана показалась кровь, он обмяк и грузно повалился на пол. Серега, тяжело дыша, с покрытым каплями пота лбом и каким-то строгим выражением лица, отступил на шаг назад, все так же сжимая пальцами вазу.