Блуждающий в темноте - Джозеф Нокс

Мы встретились в «Керосинке» — еще одном из городских подвальных баров. В девятнадцатом веке здесь, в трущобах Динсгейта существовал приют, где бесплатно давали еду и кров беспризорникам.

Мне никогда не нравилось это место, я ведь и сам вырос в детдоме.

На полу сохранилась старинная плитка, от которой еще лет двести будут отмывать въевшуюся безысходность.

Я предложил «Керосинку» из-за уединенности и близкого расположения и уже успел промочить горло двойной порцией «Джеймсона». Я увидел ту, кого ждал, в барное зеркало, но не сдвинулся с места, пока она не похлопала меня по плечу. В этой ситуации условия диктовал не я, и, судя по улыбке констебля Луизы Янковски, она считала так же.

— Привет! — Она подалась вперед для объятия.

Со стороны нас можно было принять за парочку на свидании. Одета Луиза была по-простому: в черные джинсы и кожанку, но лицо выдавало нервное возбуждение. Глаза широко распахнуты, и взгляд почти такой же, как на стрельбище. Ей и тогда, пожалуй, удалось занять наиболее выгодную позицию в разговоре, а с тех пор она еще улучшила этот навык.

— Что-нибудь будешь?

— Не пью, минералки можно.

Я заказал пинту самого крепкого IPA, минеральную воду и пошел за Луизой к столику. «Керосинка» представляет собой лабиринт из кабинок и боковых комнаток, так что найти уединенный столик в углу не составило труда. На нем горела свеча, свободного пространства не хватало, и мы оказались бок о бок друг к другу. Луиза с улыбкой стянула с себя куртку. Похоже, ей все это нравилось.

— Твое здоровье! — Она подняла бокал.

Я посмотрел на нее, загасил свечу пальцами и, не чокаясь, отхлебнул пива. Потом опустил бокал на стол, а она снова улыбнулась, сверкнув прекрасными зубами:

— Никогда здесь не была.

— Что происходит, Луиза?

— Почему бы нам не подружиться? — Она посмотрела мне в глаза. — Необязательно быть врагами.

— Я и не считал тебя врагом.

— Однако не перебивал свою напарницу, когда мы разговаривали. А она, между прочим, была очень груба со мной.

— Неужели?

— Я произвожу впечатление стервы?

— Ты проникла в мою квартиру. И после этого надеешься на хорошее отношение.

— Она, похоже, из тех, кому нравится унижать других женщин. Не слышала, чтобы она с парнями так грубо обращалась.

— Не они дежурили в больнице, когда там сфотографировали заключенного. Она всего лишь спрашивала про Ренника, твоего друга…

— И я сказала правду. Я не имею никакого отношения к смерти Ренни или Мартина Вика…

— Охренительный способ доказывать свою невиновность.

Луиза посмотрела мне в глаза, потом положила ладонь мне на руку, будто мы влюбленная парочка. Я ожидал угроз, запугивания, шантажа, а она вела себя так, будто у нас третье свидание.

— Я и не говорила, что невиновна. Только что не имею отношения к смерти Ренни. Я просто защищала себя.

— От кого?

— Ну, например, от чересчур старательных, закомплексованных женщин-полицейских.

— А может, это я закомплексованный, но старательный и напарница этим пользуется.

— Очень смешно. Посади уже эту стерву на поводок.

Я убрал руку.

— Задела за живое, да? Как вы двое ладите?

— Не знаю, о чем ты, Луиза.

— Ну-ну. Да ты не меньше меня хотел бы ее усмирить.

— Зачем мне это?

Луиза рассмеялась — всем телом, даже белками глаз.

— А зачем хронической отличнице поручили неофициальное расследование в паре с хроническим хулиганом? Чтобы перевоспитать его или добить окончательно?

— Ты ошибаешься…

Луиза облизала губы и наклонилась ко мне: