Милицейские истории - Виктор Наговицын

— Заходи, Саш, заходи, — до неприличия был вежлив заместитель командира, что ещё больше насторожило молодого лейтенанта.

— Знаешь, кто я? — бесцеремонно начал сотрудник отдела собственной безопасности транспортной милиции.

— Знаю, — не стал валять дурака Когалымов.

— Дело серьёзное! Там, где ты раньше работал, тех сотрудников всех закрыли по девяносто первой! — произнёс непонятную статью Когалымову оэсбэшник.

— По девяносто первой, Саша! — повторил обеспокоенно, по-дружески зам.

— Это по подозрению в совершении преступления! — расшифровал оэсбэшник, поняв, что среди этих юристов по образованию данная статья, как оказалось уголовно-процессуального кодекса, слышалась впервые.

— По подозрению в преступлении, Саша, — снова зачем-то повторил заместитель командира. Далее практически все реплики оэсбэшника майор в выслуживательном тоне повторял.

— Завтра следователь по особо важным делам областной прокуратуры ждёт тебя на допрос. Я должен обеспечить твою явку. Могу в наручниках тебя туда привезти, можешь сам приехать. Будешь скрываться, найдём! — огласил смысл происходящего в милицейском кабинете сотрудник отдела собственной безопасности.

— Да куда мне скрываться? — Когалымов произнёс эту глупую дежурную фразу всех людей, которым сообщают стандартную милицейскую реплику: «Из-под земли достанем».

— А на допросе рассказывай, как всё было. Всё, что знаешь, Когалымов! Ничего не скрывай! Если следователь почувствует, что ты врёшь, сразу посадит, — продолжал «собственный безопасник».

— Да, Саша, расскажи всё, что знаешь, — не унимался зам в надежде, что Когалымов если даже и не сядет в тюрьму, то сдаст своих коллег. Для очернения молодого милиционера заместителю командира этого было более чем достаточно для мести за лесовоз.

— Да я расскажу, только я ничего такого и не знаю! — начал было Когалымов, прибывая в шоковом состоянии от происходящего.

— Ты завтра только так следаку не говори, сразу закроет! — подытожил сотрудник собственной безопасности, проводящий оперативное сопровождение уголовных дел, возбужденных в отношении бывших и действующих сотрудников транспортной милиции.

— Я понял! Разрешите идти? — корчил из себя солдафона Когалымов.

— Иди, иди, и не дай бог ты завтра на допрос не явишься! — пригрозили напоследок Когалымову.

Вечер был скорбным, сожалеющим о дне, когда лишь подумал Когалымов пойти в милицию. Раскаивающимся за все дни, проведённые в органах. Прощавшимся с молодой невестой, которая была действительно святой, без дурных, подлых мыслей в отношении людей, не говоря уже о не одном поступке в жизни, за который могло бы быть стыдно! Для Когалымова она была как спасательный круг, что-то такое чистое, невинное, без лжи и фальши, без всего того, в чём уже плотно погряз сам Когалымов. Она всегда боролась с его пьянками, не опускала руки, пыталась спасти этого идущего ко дну молодого милиционера.

За эти пару лет в милиции он стал ужасным, грубым человеком, хотя бы потому, что, видя зло в отношении других людей, он практически не пытался этому помешать. Так и не стал тем милиционером, помогающим людям, у которых случается беда, против которых совершают преступные злодеяния. В транспортной милиции не было того потока обращений граждан, как в обычной милиции. А те, которые обращались в поездах, указывая, что их обокрали, — отговаривались им от дачи заявлений, поскольку не умел он находить жуликов. Привык к мысли, что создать подставу — это нормально! В ДПС так же — взятки да езда пьяным за рулём. Научился врать, изворачиваться, скрывать от близких происходящее с ним, заливая этого внутреннего гада алкоголем! Кем он стал к двадцати трём годам? Какой опыт приобрёл?..

В тот вечер он расплакался в истерике, он понимал, что на следующий день он сядет в тюрьму. А на зону он очень не хотел!