Заклятие древних маори - Найо Марш

В ту же ночь, в двадцать минут первого, в Тасмановом море, в шести милях к северу от Гарпунской бухты, был торпедирован и пущен ко дну корабль. Тот самый, за погрузкой которого наблюдал продрогший Саймон в ту памятную зябкую ночь. Позднее выяснилось, что судно это называлось «Хокианага», а перевозило оно слитки золота для казначейства Соединённых Штатов. Ночь стояла тёплая, тихая и почти безветренная, и многие обитатели Гарпуна утверждали на следующий день, что слышали взрыв. В Ваи-ата-тапу печальные новости доставила Хойя, примчавшаяся поутру с выпученными глазами. Большинство членов экипажа удалось спасти, сказала она, и доставить в Гарпун. Сама «Хокианага» ещё тоже не пошла ко дну, и с вершины пика Ранги можно, вооружившись биноклем, рассмотреть её одиноко стоящий торчком нос.

Саймон ввалился в комнату Дайкона, преисполненный злобного торжества, окончательно уверившийся в виновности Квестинга. Он готов был в ту же минуту вскочить на велосипед и сломя голову мчаться в Гарпун. «Расшевелить этих лежебок», — как он выразился.

— Предупреди я их вчера, как я и хотел, этого не случилось бы, — заявил Саймон. — Черт бы меня побрал, никогда не прощу себе, если Квестингу это сойдёт с рук. А все из-за вас, Белл, — он злобно зыркнул глазом на Дайкона. — Вы меня отговорили. Вот и радуйтесь теперь.

Дайкон в ответ заметил, что власти, даже прояви они невиданную активность, навряд ли сумели бы принять столь срочные меры для обнаружения вражеской субмарины.

— Но они могли остановить корабль! — вскричал Саймон.

— На том лишь основании, что тебе померещились какие-то подозрительные сигналы? Не злись — я-то тебе верю, но вот полицию ты бы навряд ли убедил.

— Гори они вечным огнём в геенне огненной! — проревел Саймон. — Пойду сам сверну шею этому Квестингу — и дело с концом!

— Да угомонись ты, — миролюбиво произнёс Дайкон. — Твои лихие петушиные наскоки на Квестинга ни к чему хорошему не приведут. Я бы на твоём месте лучше посоветовался с доктором Акрингтоном, который его тоже подозревает.

Похоже, Дайкону удалось в конце концов склонить Саймона к тому, чтобы потерпеть ещё немного и не задирать Квестинга. Однако, отправившись навестить дядю Джеймса, Саймон узнал, что тот только что укатил на своей машине, предупредив, что вернётся к обеду.

— Ну что за пустобрёх! — возмутился Саймон. — Нашёл время. Ни минуты нельзя терять, а он где-то мотается. Ну и фиг с ним, без него обойдусь. Только вы тоже держите язык за зубами, ладно?

— Непременно, — пообещал Дайкон. — Гаунт, правда, в курсе. Я же говорил тебе…

— О, дьявольщина! — в сердцах сплюнул Саймон.

Гаунт позвал Дайкона и сказал, что хочет прокатиться к пику. Предложил захватить желающих с собой.

— Я пригласил твою сестру, — сказал он Саймону. — Может, ты тоже с нами съездишь?

Саймон с видимой неохотой согласился. Они прихватили с собой полевой бинокль полковника Клэра и отправились в дорогу.

Дайкону ещё не приходилось бывать на пике Ранги. Преодолев железнодорожный переезд, дорога сбегала к побережью, вдоль которого долго тянулась, пока едва не утыкалась в исполинский усечённый конус. Очертания горы были столь геометрически правильны, что огромный пик казался издали порождением шального воображения художника-кубиста. Перед самой горой дорога обрывалась у ворот, проделанных в ограждении из колючей проволоки. На большом щите красовалась надпись «Ландшафтный заповедник», ниже которой перечислялись предписания и запреты для зевак и туристов. Дайкон прочитал, что никакие найденные на пике предметы не подлежали выносу за пределы заповедника.

Они были не первыми посетителями — несколько автомобилей уже маячили у ворот.

— Дальше пойдём пешком, — сказал Саймон, с сомнением посмотрев на дорогие лакированные туфли Гаунта.

— О Господи! А далеко?

— Для вас — да.

Барбара быстро вмешалась:

— Не так уж и далеко. Наверх ведёт удобная тропинка, а мы в любую минуту можем повернуть назад.

— Тогда — в путь, — весело произнёс Гаунт, устремляясь вслед за Саймоном.

Поначалу они огибали подножие пика, двигаясь вдоль его основания. Земля пружинила под ногами, а воздух, казалось, звенел от свежести. Где-то позади послышалась задорная песенка жаворонка, звонким эхом прокатившаяся над полуостровом. Переливчатые трели одинокой птахи вскоре сменились трескотнёй и пронзительным клёкотом чаек, стаи которых, громко хлопая крыльями, слетелись с моря и принялись кружить над головами путешественников.

— При виде этих пернатых мне почему-то всегда вспоминаются какие-то телесериалы, — сказал вдруг Гаунт. — А там, значит, они хоронили своих мертвецов? — спросил он, задрав голову и разглядывая кратер.

Вместо ответа Барбара указала на серию небольших плато, уступами поднимавшихся до самой вершины.