Зигзаг неудачи - Валентина Андреева

– Надо же! – принюхалась Наташка. – Действительно стопроцентный… Какая жалость! Галочка, да отряхни ты эту ненормальную, которую с собой притащила, чтобы не наследила по дороге в ванную комнату. Вся из себя соком исходит. Почти полный пакет!.. Ребятки, отомрите, – миролюбиво улыбнулась Наташка мужскому составу нашего кухонного общества. – Сейчас будем завтракать. Маэстро, сними с шеи Иркин купальник! Поносил и хватит.

Яша с трудом оторвал довольный взор от «плебейки» и недоуменно уставился на Наталью. Она вздохнула:

– Имея на маковке такой большой опознавательный знак, пора бы и поумнеть. Царь Долдон, блин!

Подруга ловко сдернула с шеи Якова Лександрыча верхнюю часть моего купальника и, повертев у него перед носом, сунула себе в карман халата. Забыв про соперницу в препирательствах «кто убил тетю?», Яша с недоумением таращился на синий лоскуток.

– Ира подарит тебе на память открытку, – осторожно погладив его по голове, пообещала Наташка. – Только ты не говори об этом ее мужу. Отнимет и прирежет. Скальпелем. О! Ты все еще здесь? – Подруга снова повернулась к Яночке, укоризненно покачала головой и полезла в холодильник за новым пакетом с соком.

Гала испуганно охнула и принялась промокать девицу кухонным полотенцем, потихоньку подталкивая к выходу.

– Иди уже ж, умойся, рыба моя.

«Рыба», впитав достаточное количество сока, зарычала, отшвырнула Галу в сторону и, осыпая угрозами, рванула на выход. Мужская часть испуганно шарахнулась в стороны. Было слышно, как апельсиновая девица в коридоре истерично завопила Аленке:

– Прочь с дороги!

Гала неслась следом за ней, уговаривая успокоиться.

– Почему вы не сказали ей о содержании нового завещания?

В голосе Маэстро звучала укоризна. Стало ясно, он не до конца был удовлетворен степенью унижения Яны.

– Яша, – сочла я своим долгом наконец-то вмешаться, – судя по всему, содержание завещания будет интересно и другим вашим родственникам. Вот и объясним всем сразу. После похорон. Есть опасения, что прах покойной Серафимы Игнатьевны не займет положенное ему место, если начать обсуждать завещание раньше.

– Примутся выяснять между собой отношения, треснут кому-нибудь по головушке урной, покойной это не понравится, – поддержала меня Наташка. – Не надо было керамическую заказывать. Металлическая прочнее. Будем надеяться, что вся траурная церемония пройдет пристойно. Кстати, твоя, Яша, перепалка с родственницей еще раз подтверждает мою правоту – чем скорее мы захороним урну, тем лучше.

– Да какая она мне родственница?! – возмутился Яша. – Бастардка! Точно не знаю, но мама рассказывала, Казимир якобы пригулял ее в командировке на перефирии с молоденькой горничной местной гостиницы. Та, не будь дурой, наверняка со всех своих мужиков на Янку алименты в судебном порядке получала. Только Казимир добровольно платил. После скоропостижной смерти матушки Янка быстро сориентировалась и выбрала себе в папы Казимира. Богатый и при положении. В день своего шестнадцатилетия заявилась к Серафиме в Москву с десятью рублями в кармане и с порога попросила разрешения звать ее мамой. Тетушка сроду ни к кому родственных чувств не испытывала, своих детей не имела, ну и растаяла… Не сразу, конечно. Сначала разозлилась на Казимира. Уехала в Виноградное и Янку-сиротку с собой увезла. Та, хитрая бестия, из шкуры вон лезла, чтобы ей угодить. Так с ней и осталась. Даже когда Казимир был прощен. И это несмотря на результаты его медицинского обследования. Тетя всю жизнь считала, что детей у них нет по ее вине, а оказалось, что дело в муже.

– Что-то не похоже, чтобы приемная дочь испытывала скорбь по поводу кончины покойной приемной матушки, – удивилась я. – Да и Серафима Игнатьевна, кажется, вычеркнула ее из своей жизни, раз изменила завещание. Результат семейного конфликта?

– Точно не знаю, какая кошка между ними пробежала. Весной мы пару дней провели в Виноградном, мама просила у тетушки разрешения привезти на лето Ванечку, сына моей сестры, ради приличия поинтересовалась самочувствием Янки. Тетя ответила, что не знает такую, и просила впредь не упоминать при ней это имя. Заодно и Ванька пролетел с морем.

– Слушайте, давайте позавтракаем, а? Время-то уже к обеду. Скоро народ приедет, а мы, как цепные псы с голодухи. Ир, тебе чай или кофе? Впрочем, наливайте себе сами, кипяток на столе, кофе тоже. Заварка… Я ее менять не буду. Вчера вечером только пили. Бутерброды готовы. Не до изысков.

Все рванули занимать места за столом, и я совсем уже собралась сделать ехидное заявление по поводу чайной заварки, как вдруг Яша спокойно протянул руку к заварочному чайнику и налил себе ароматную темно-коричневую жидкость – не менее половины поллитрового бокала.

– Маэстро! – не выдержала я. – Вы рискуете! – И встретила его недоуменный взгляд. – По-моему, сегодняшней ночью у тебя память отшибло. Ты ее потерял вместе со шлепанцем и моими тапками. Впрочем, с моими тапками я погорячилась. Но все равно, не делай из нас слабоумных. И без тебя есть кому этим заняться. Думаешь, я не поняла, что ты нам вчера в чай снотворное подмешал?

У Маэстро от удивления отпала нижняя челюсть. Прямо в бокал с чаем. Хорошо еще, что заварки много – чай был не такой горячий, но борода подмокла основательно и теперь поливала его многослойный бутерброд. И хотя ему было не до разговоров, я все-таки спросила:

– Ты хочешь сказать, что не заваривал вечером чай?

Яша в знак согласия кивнул, очередной раз окунул бороду в бокал и наконец додумался поставить его на стол, потеснив окончательно размокший бутерброд. Бесформенной массой бутерброд шмякнулся на пол и распался на составляющие. Яша проследил за ним глазами и бородой.

– Выжми бороду, – машинально посоветовала я и пробормотала: – В беседке мы дули кофе. Кто вечером заваривал чай?

Все молчали. Испуганный Яша, обернув бороду протянутыми Натальей салфетками, пролепетал:

– Чайничек так и стоял здесь на столике, я понюхал – свежий. А-а-а… почему вы решили, что в заварке снотворное?

Маэстро освободился от основной массы салфеток, оставив часть в качестве украшения бороды. Ярко-желтые клочки прекрасно сочетались с темно-коричневой бородой. Подвинув к себе бокал, он осторожно понюхал содержимое.

– То-то я думаю, с чего бы это мне так спать на новом месте – всю ночь и без задних ног? – медленно проронила Наташка, в упор глядя на Яшу. – Впрочем, передние тоже не ощущались… Ир, ты спала со всеми своими ногами?

– В отличие от тебя, я осилила всего полчашки, поэтому и проснулась среди ночи. Точнее сказать, с рассветом.

– И пошла метать шмотки по коридору.

– Я пошла к морю, но задержалась, поскольку узрела в левой части коридора… Имею в виду слева, если выходить из комнаты… завалявшегося там Маэстро. Было не до шмоток. Мне на всякий случай руки нужны были свободными.

– Я спокойно спал на своей кровати и вдруг среди ночи послышался шум наверху, – пожаловался Яша. – Поднялся с фонариком посмотреть. Из тетиного кабинета доносился явственный шорох. Знал, что дверь заперта, но машинально решил проверить. На свою, понимаете ли, голову.