Иная сила - Вадим Сухачевский

Принимаю также и добавочные меры. С одной стороны, регулярно докладываю А. о наказании офицеров, что вызывает в нем страдания и еще большее недовольство отцом; с другой – сообщаю Калигуле об этом недовольстве сына, и в возникающей меж ними розни сердце А. еще более ожесточается.

Хлопоты могут быть с этим ч…вым Мальтийским орденом, один из рыцарей коего, говорят, обладает даром ясновидения и, как мне докладывали мои люди, узрел в своих видениях тот конец для Урода, каковой мы с Вами предполагаем. Дополнительная беда в том, что оный рыцарь вхож к А., и, окажись он несдержан на язык, нерешительность в А. может все-таки возобладать. Пока меж ними была лишь одна встреча, и рыцарь покамест ничего опасного, сколь я знаю, не сказал. Но есть опасение, что мистически настроенный А. возжелает и второй встречи, а что там будет – один Господь ведает.

Тут выход один – запечатать этому рыцарю рот теми или иными мерами. Вот на такой случай «тонкие эполеты» вполне пригодны.

Итак, вскорости жду Вас. И заклинаю соблюдать всю мыслимую предосторожность.

Пален

* * *

Из перехваченных записок, переданных государю

Друг мой Матюшкин!

Знаю, и находясь под арестом, ты держишься стоически. Весь полк с тобою! Произведенное над тобой шельмование – не бесчестье тебе, а честь!

Держись, ибо скоро это все лопнет!

Твой друг Скоробеев

…В дуэли с мальтийцем Филановский потерпел конфузию – был ранен в локоть, после чего руку пришлось отнять.

Будем принимать новые меры.

D.

…Историки сказывают, что перед убиением молодого Нерона и сменой его стариком Гальбой в Риме было знамение: скульптурная голова императора вдруг поседела.

А у меня, друг мой, в конюшне совершилось обратное: старый седой мерин вдруг начал рыжеть.

Уж предоставляю тебе судить самому, к чему могло явиться сие знамение.

Всегда твой Криштовский

Любезная Елизавета Кирилловна!

…снова и снова вспоминая о встрече нашей, которую не могу позабыть.

Спешу сообщить, что ныне я уже не капрал, не прапорщик даже, а подпоручик! Вышло даже с перескоком через чин! И все только лишь благодаря верной шпаге моей!

…а как я теперь лейб-гвардии подпоручик, то путь мой в Ваш дом, надеюсь, не заказан теперь, как он был заказан для капрала. И слова их сиятельства, батюшки Вашего, касательно моего худородства не столь уж основательны, ибо ныне я, сколь изволите видеть, в случае, обратил на себя внимание самого Государя.

Государь же наш, я слыхал, сказывать изволил, что в Империи нашей все чины и титулы пустяк против Его Высочайшего Внимания.

Да и то сказать, худородство мое не большее, чем у графов Орловых, кои получили свое графство тогда же, когда и прадед мой – при государе Петре Великом.

…оттого, Елизавета Кирилловна, испросите, умоляю, отцовского соизволения посетить Ваш дом с самыми наисерьезными..

Лейб-гвардии подпоручик Христофор Двоехоров

Ах, maman, простите мне легкомыслие мое! Имела глупость беседовать наедине с одним дураком капралом развлечения ради, а он что-то себе из этого вообразил.

Теперь он к тому же сделался подпоручиком, всячески преследует меня и уже трижды передавал мне записочки с просьбой посетить меня в нашем доме.

Умоляю, скажите amon pere[51], чтобы велел дурака этого подпоручика на порог не пускать.

Ваша недостойная дочь Лиза

Записки сопровождены письмом графа Палена

Ваше Величество!

По моим наблюдениям, офицеры лейб-гвардии преданы Вам, как не были преданы никогда и никому ранее. Тем становится легче выявить немногочисленных паршивых овец в стаде.

Офицеру Матюшкину, полагаю, следует побыть под арестом три месяца против двух, назначенных ему ранее. Его другу Скоробееву – отмерить такой же срок.

Жду распоряжений Вашего Величества касательно князя Филановского, решившегося, вопреки Высочайшему Указу, на дуэлянтство с мальтийским рыцарем, хотя оный Филановский и без того наказан, поскольку в дуэли уже потерял правую руку.

Что полагается князю Криштовскому за его двусмысленные намеки – судить лишь Вам.

Также сообщаю сведения, полученные устно от надворного советника Панасёнкова. В департаменте, возглавляемом тайным советником Южниковым, среди чиновников ходят непозволительные стишки. Осмелился дать распоряжение сам: чинов до XII класса включительно – выпороть, прочих – под арест. Панасёнкова жаловать 30-ю рублями.

Ко всему сему смею заметить, что лишь высшее офицерство, «толстые эполеты», преданы Вашему Величеству всецело, и среди оных нет и не может быть ни единой паршивой овцы. В них главная опора трона Вашего. Ввиду чего предлагаю вернуть нескольких опальных генералов в С.-Петербург. Список представляю.

Смеха ради прилагаю письмо подпоручика Двоехорова к дочке графа Кирилла Курбатова, а также ее взгляд на сей предмет.

Преданный Вашему Величеству граф Пален

* * *

Собственной рукою Его Императорского Величества начертано

В желтой тетради для ремарок забавного свойства

Адмирал Чичагов, сидевший перед тем в крепости за якобинство, был мною оттуда выпущен и призван во дворец.

Хорошенько, как я это умею, отчитав старика, я ему сказал: «Ежели вы якобинец, так представьте себе, что у меня на голове тоже красная шапка, что я главный начальник надо всеми якобинцами, и извольте слушаться меня».

Прелестный анекдот, слышанный мною от Палена.

Будто бы Людовик XIV увидел перед своим дворцом надпись, выполненную мочой на песке: «Луи – рогоносец». Монарх повелел своему министру тайных дел выявить наглеца.

«Моча герцога Орлеанского», — поспешил тот сообщить уже на другое утро.

Виновного было велено строжайше наказать.

«Всех ли виновных?» – спросил министр.

«А их что ж, было несколько?»

«Не менее двух, сир. Ибо моча в самом деле герцога Орлеанского, а вот почерк… Почерк ее величества».

В ответ на послание Палена

Касательно офицеров Матюшкина и Скоробеева решено Вами верно, только увеличить обоим срок ареста с трех месяцев до четырех. В дальнейшем прохождении чинов задержать навсегда.

Дуэлянта Филановского, покусившегося на рыцаря ордена, возглавляемого ныне мною, в проучение из гвардии не выводить да ставить почаще в караул. Да проследить, чтоб старшим по чину отдавал честь. А что руки для того нет – достаточным оправданием не считать и взыскивать с него, на то не глядючи.

«Вполне достойно желтой тетради, надо б туда переписать!»