Секрет девятого калибра - Алексей Макеев

– Прошу прощения, – смутилась женщина.

– У нас не так много времени, – напомнил Лев Иванович.

– С Елизаветой Ильиничной что-то случилось?

Гуров попытался не вдаваться в подробности. Объяснил коротко, но доходчиво: Елизавета Ильинична застрелила подружку своего внука, призналась в убийстве и на данный момент находится под присмотром полиции в реанимации. А сам Гуров как следователь всего лишь пытается восстановить ход событий, поэтому опрашивает всех членов ее семьи. Даже тех, кто таковым уже не является.

– Какой ужас, – охнула Людмила. – Она убила. Не могу представить.

– Значит, вы давно не поддерживаете отношения?

– Очень давно. Лет двадцать или что-то около того.

«Неужели в течение пяти лет к Лигуновой приходила какая-то другая Людмила? – подумал Гуров. – Неужели действительно совпадение и за неделю до того, как Лигунова убила Карину, ее навещал совсем другой человек?»

– Вы плохо расстались? – спросил Гуров.

– А вам точно необходимо об этом знать? Зачем? Есть же чистосердечное признание. Или я что-то не так поняла?

– Сбор информации – процесс не такой уж и простой, – объяснил Гуров.

– Составляете психологический портрет? – предположила Людмила. – И вышли на меня, чтобы я рассказала о своей свекрови?

– Вы все поняли правильно, – подтвердил Гуров.

– И что же с ней будет дальше?

– Суд. Вынесение приговора.

– О господи.

– Было совершено тяжкое преступление, – сказал Гуров. – Лигунова признала вину. Следствие восстановит картину случившегося в мельчайших деталях, это необходимая формальность в таких случаях.

– Ну тогда я скажу, что запомнила ее жестокой стервой, – голос Людмилы вмиг стал ледяным. – Она забрала у меня единственного ребенка, а ее подкаблучник-сын ничего не сделал, чтобы этому помешать.

– Полагаете, у нее не было причин так с вами поступать?

– Она обвинила меня в измене ее сыну. И сыну это внушила. Только вот никакой измены не было. Она просто выбросила меня на улицу и запретила общаться с сыном. Я пробовала бороться, даже хотела подавать на нее в суд, но заявление не приняли. Хотела нанять адвоката, но после переезда и развода сильно потратилась и не нашла нужной суммы денег. Пыталась откладывать, но цены постоянно росли. Наверное, вы подумаете, что я опустила руки, но это не так. Я попыталась поговорить с бывшим мужем, и мне это удалось. Он убедил меня в том, что Жене будет лучше с бабушкой. Он и без того много времени с ней проводил. Это правда – я много работала. Я переводчик, часто уезжала в командировки и допоздна сидела на работе. Сыном в основном занималась свекровь. Но я не была плохой матерью! И я не изменяла мужу.

– Откуда же тогда пошли эти слухи?

– Они не объяснили. Муж и свекровь решили, что не будут опускаться до такого. Но свекровь намекнула, что меня видел весь дом. Я долго не могла понять, о чем она говорит, а потом вспомнила. Мой начальник. Дело было в нем. Мы вместе учились в вузе, и это именно он пригласил меня поработать в его бюро переводов. Мы просто дружили. Я была знакома с его женой, бывала у них в гостях. Когда она родила, то он позвал меня в ресторан отметить это событие. Напился, лез обниматься, но даже в таком состоянии не хотел чего-то большего. Домой возвращались на такси. Сначала решили забросить домой меня, а потом уже его. Такси остановилось напротив подъезда моего дома. Мой друг и начальник вышел из машины вместе со мной и всего лишь обнял меня на прощание… Вот и вся «измена». Кто уж там это увидел, кто рассказал моим близким – я не знаю. Но им хватило и того, что они услышали.

Самое обидное заключалось в том, что мне не дали права высказаться. Все решили за меня. Муж просто перестал разговаривать и попросил развод. А когда я сказала, что без сына не уйду, то свекровь пригрозила поднять все свои старые связи, и тогда меня вообще могут лишить родительских прав. И вот тогда я поняла, с кем связалась…

С сыном я, конечно, пыталась наладить контакты. Поговорила с его классной руководительницей, попросила разрешения изредка приходить и видеться с Женей, понадеялась на понимание, но она сказала, что не может мне помочь в пределах школы. Ну, то есть общаться с ребенком я могу только за ее пределами, а здесь у них учебный процесс, детей волновать не надо, а то им и без того приходится сложно.

Это был проклятый замкнутый круг. Мой друг, тот самый, с кем меня видели возле подъезда, даже сначала мне не поверил. Рвался встретиться со свекровью и набить морду моему мужу. Но я уже понимала, что этим только сделаю себе хуже.

Про сына я не забывала. Ждала его возле школы, пыталась обнять, поцеловать. Хотелось затащить его в машину и украсть к чертовой матери! Но Женька вдруг стал обходить меня стороной. И я поняла: они промыли ему мозги. Все. Все, понимаете? Это был конец.

Спасла меня работа. Индия, Пакистан, командировки в Европу. Я занялась рисованием, писала стихи, могла проснуться ночью и начать капитальную уборку или двигать мебель. Доводила себя до последнего издыхания, лишь бы не думать о том, что со мной произошло. Иногда спасалась алкоголем. И выжила.

Людмила замолчала и с тоской посмотрела на стакан, который держала в руке.

– Человеческий организм на самом деле удивительная вещь, – грустно улыбнулась она. – Я все выдержала. Меня не разбил инсульт, я не заболела раком и ни разу не думала о самоубийстве. Единственное – стала часто простужаться. Порой читаю новости и понимаю, насколько много тех, кто не справляется с неприятностями. Может быть, это потому, что я не искала смерти, а смиренно приняла ту страшную действительность, в которой оказалась по собственной воле? Как вы думаете, Лев Иванович?

– Я думаю, что вы оказались сильнее, чем вам самой казалось, – просто ответил Гуров. – Смена обстановки, говорят, может заменить полноценный прием у психотерапевта. У вас уютная квартира, Людмила Артемовна. Здесь легко дышится.

Людмила обвела взглядом комнату.

– Нет, – покачала она головой. – Эта квартира стала для меня местом силы, но я прекрасно вижу, что она не в