Ограбить Европу - Евгений Сухов

Однако сего не произошло. Показав Бисмарку на свободный стул, на который канцлер тотчас опустился, Вильгельм занял собственное место – императорский трон с орлами, на котором прежде сиживал прусский король, его отец. Император был старомоден, любезен, смотрел на подданных ласково, никогда не повышал голоса и даже разнос делал с извиняющими интонациями, как если бы просил прощения. Но добродушная внешность Вильгельма во многом была обманчива; в действительности это был человек невероятного личного мужества, что он не раз доказал во время войн, выпавших на его долю, и большой твердости характера. Но с подданными он позволял себе быть по-домашнему строгим, как и положено чадолюбивому родителю со своими детьми.

Отто Бисмарк ловил себя на том, что порой таковое поведение кайзера его раздражало, однако ничего не оставалось делать, кроме как играть роль малопослушного отпрыска.

– Что же это вы, князь? – по-отечески спросил Вильгельм.

Бисмарк сделал непонимающее лицо, хотя о причине вызова его известили заблаговременно.

– А что такое, Ваше величество?

– Из Имперского банка мне сообщают о том, что число фальшивых денег за последний год значительно увеличилось. Сначала были монеты, а теперь – извольте: банкноты и казначейские банковские билеты… Это уж никуда не годится! Что же будет дальше, дорогой мой? Причем мне сказали, что казначейские билеты практически ничем не отличаются от настоящих.

Бисмарк сдержанно кашлянул:

– Отличия имеются, Ваше величество. Но они настолько несущественны, что без специального изучения их не выявить. А дилетанту и вовсе не отличить.

– Что говорят эксперты?

– Они утверждают, что, скорее всего, изготовлением казначейских билетов и банкнот занимается шайка, что прежде подделывала монеты. Чувствуется общий почерк. Фальшивомонетчики ни в чем не проявляют небрежности, для них важна любая мелочь. Фальшивые казначейские билеты имеют такое же невероятно высокое качество, что и монеты. И я присоединяюсь к их мнению.

– Вот как? – Кайзер упер в канцлера тяжеловатый взгляд. – Интересное замечание. Какое количество фальшивых банкнот гуляет сейчас по Рейху?

Бисмарк предвидел подобный вопрос, даже подготовил должный ответ соответствующей тональности: дескать, я, канцлер, обязан держать в своих руках нити государства; поимка же фальшивомонетчика хоть и важное дело, но далеко не приоритетное – в настоящее время куда важнее сцементировать экономику государства в единое целое, немало всего нужно решить и в сфере внешней политики… Но вопрос кайзера прозвучал таким образом, как если бы это была первоочередная задача империи, а стало быть, отвечать на него следовало соответствующим образом.

– Банкноты и фальшивые кредитные билеты присутствуют практически в каждом магазине, в каждой лавке. Выявить их – чрезвычайно сложная задача…

– И все-таки мне хотелось бы услышать цифру, – в словах Вильгельма послышалось едва различимое раздражение.

– По подсчетам экспертов, эта сумма составляет до трех миллионов марок. Может быть, даже пять…

В какой-то момент Бисмарку показалось, что кайзер крякнет, как это делал когда-то дед самого канцлера во время большой досады, но тот лишь плотно сжал губы и недовольно покачал головой.

– Да-а, – протянул он невесело.

В этом восклицании было все: переживание, досада, скрытый гнев, раздражение.

Бисмарк опустил взгляд: смотреть в глаза императору было неловко, словно бы канцлер самолично занимался изготовлением высококачественных фальшивок.

– Умножьте эту цифру в десять раз, и вы получите сумму, на которую фальшивомонетчики нанесли вред нашей экономики. С ними нужно разобраться, и как можно быстрее. А ведь в свое время вы утверждали, что объединение Германии отобьет охоту у фальшивомонетчиков производить поддельные деньги.

– Я и сейчас могу это сказать, Ваше величество.

«Железный канцлер» поднял тяжелый подбородок, не опасаясь императорского гнева, – все его решения были направлены на укрепление Германии. Вряд ли Вильгельм сидел бы на троне, не окажись рядом такого могучего союзника, как Бисмарк!

– У вас очень много врагов, Отто, – с сожалением произнес кайзер, назвав Бисмарка по имени, что делал чрезвычайно редко.

– Я это знаю. Многим мои реформы не нравятся. Но время лишь доказало, что я оказался прав. По сравнению с прошлыми десятилетиями Германия стала значительно сильнее!

– Я, как никто, ценю все ваши усилия по объединению и укреплению Германии. Именно поэтому в этом кабинете находитесь вы, а не кто-либо другой… Сколько раз вы подавали в отставку?

– Три, Ваше величество.

– Три раза… – задумчиво протянул кайзер. – Всякий раз это случалось после того, когда собрание рейхстага не соглашалось с вашими доводами, я так понимаю?

– У меня не было другого выхода убедить депутатов рейхстага в своей правоте.

– Вы многим рисковали.

– Я это знаю. Но мой род очень древний. Мои предки-рыцари служили прусским королям, а на их щитах были написаны слова Марка Аврелия: «Делай, что должно, и будь, что будет». Так что я не мог поступить иначе.

Вильгельм понимающе кивнул:

– Вашу отставку я не принимал, и, как показало время, вы были правы. То, чего вы так яростно добивались, пошло на пользу Германии.

– Если моя отставка пойдет на пользу Германии, то я готов сделать это немедленно, – гордо произнес Бисмарк.

Губы императора тронула легкая усмешка. Сходство с дедом мгновенно пропало. Перед ним сидел человек, наделенный абсолютной государственной властью, нисколько не сомневающийся в том, что от его решения зависит судьба миллионов людей.

– Постарайтесь поймать фальшивомонетчиков в самое ближайшее время, князь. А то я действительно могу принять вашу отставку.

– Сделаю все от меня зависящее, Ваше величество, – отвечал Бисмарк, мысленно подбирая слова неудовольствия, какие он выскажет при встрече начальнику полиции Вольфу.

– Ступайте. У меня много дел.

Поднявшись, «железный канцлер» церемонно поклонился и ровной походкой вышел из кабинета.