Черные перья - Ребекка Нетли

– Я понимаю вашу реакцию, – говорит миссис Норт. – Ужасная, ужасная история. Конечно, вам нелегко все это слышать, миссис Стоунхаус, особенно после столь волнующей для вас ночи. Вы хорошо себя чувствуете? – Наклонившись, она накрывает мою руку своей. – Надеюсь, вы простите, что я не пришла вам на помощь, но я была нужна мисс Стоунхаус.

– Я не нуждалась в помощи, – лгу я, – в отличие от Айрис.

– Но мы вас слышали.

Я в растерянности смотрю на нее.

– Вы кричали. Вскоре после ухода.

– Но кричала Айрис, не я. Вы ведь помните ее одержимость во время сеанса. И вы с ней были. Я услышала крики, едва уйдя от вас. Это она.

Я не замечаю, как открывается дверь комнаты Айрис. Она стоит на пороге и смотрит на меня пристальным, холодным взглядом:

– Это ты кричала, сестра, не я. Это был твой голос.

* * *

Я лежу в кровати, подтянув одеяло к самому подбородку. Оно тяжелое, но мне все равно холодно. Когда я закрываю глаза, в памяти всплывают крики: «Нет, нет, нет!» Так, значит, это я кричала? И вот уже ночь расползается, и я не понимаю, что произошло на самом деле. Мой мир распадается, кирпичик за кирпичиком, и я не знаю, чему или кому верить. Не Эдварду, не Айрис и уж точно не самой себе.

В доме по-прежнему пахнет гнилью, и после обеда я прошу миссис Форд все как следует осмотреть и выявить ее источник, а также напоминаю про слесаря.

– Да, я уже договорилась, мэм. Думаю, он придет через пару дней. – Она смущенно покашливает. – Я взяла на себя смелость осмотреть замок. Он сломан.

– Сломан? Я не заметила.

– Вы и не могли заметить, миссис Стоунхаус. Я посветила лампой с другой стороны. Поломка внутри. Как будто кто-то разворотил его изнутри инструментом.

Я теряю дар речи.

– Вижу, вы встревожены. Уверена, это случилось давно. Но, будучи у вас, я проверила и другую дверь в комнату.

Она не говорит «дверь со стороны комнаты мистера Стоунхауса», и я восхищаюсь ее тактом.

– Так вот, там тоже сломан замок. Если вы посмотрите со стороны вашей гардеробной, то увидите отметины, которые навели меня на мысль, что кто-то пытался вынуть замок целиком.

– Понятно.

И это понимание становится еще одним поводом для тревоги. Хотя я теперь знаю, что комната Эви располагалась по другую сторону от Эдвардовой, тот факт, что можно сломать замок в любой спальне, радости не прибавляет.

* * *

Эдвард вернулся, и мы ужинаем вместе. Помня слова миссис Норт о его вспышках гнева, я невольно съеживаюсь. Может, я кое-чего не заметила? И совершила страшную ошибку? Мне хочется потребовать, чтобы он рассказал все, в подробностях. Еда застревает в горле. Глядя на руки Эдварда – вот они орудуют ножом и вилкой, потом одна держит бокал, – я слишком легко могу представить себе, как он замахивается в приступе гнева. Не могу притронуться к мясу и заталкиваю в себя лишь кусок хлеба и выпиваю вина, отчего кружится голова.

Эдвард смотрит на меня недовольным взглядом.

– Ты изменилась, Энни. Ты несчастна.

Голос у него усталый, будто вести такой разговор ему не впервой. Вино он пьет, как воду.

– Порой меня немного пугает Айрис. – Я тщетно пытаюсь говорить непринужденно.

– Тебя встревожило что-то во время сеанса?

– Нет, – лгу я. – Возможно, все дело в моем религиозном воспитании. – И, меняя тему, спрашиваю: – Ты рассказывал ей, как мы познакомились? О том дне в Хелмсворте?

Печально улыбнувшись, Эдвард погружается в воспоминания.

– Отлично помню рыночную площадь, твой коричневый плащ с зеленым воротником и зеленую шляпку. Мне сразу захотелось разузнать о тебе побольше. Ты напомнила мне… – Он качает головой. – Напомнила мне о том, что в жизни возможна радость.

Я тоже помню то утро, ветер, гладивший меня по щекам, и свою уверенность в том, что это судьба.

– А ты рассказывал о той встрече Айрис?

– Разумеется. Поскольку у меня не было жены, она выполняла функции хозяйки Гардбриджа и отчитывалась только мне. Мой брак менял ее положение.

Эдвард допивает бокал и доливает еще вина.

– А подробности ты рассказывал? Помнишь, я говорила тебе потом, что мне в ботинок попал камешек, но не хотелось останавливаться и вынимать его, пока ты смотришь?

Эдвард смеется.

– Нет, не помню. Как это на тебя похоже, Энни. Полагаю, ты предпочтешь терпеть сильную боль, нежели дать о ней знать.

Его догадка пугает, я опускаю взгляд, который мог бы выдать меня, и неопределенно пожимаю плечами, не соглашаясь и не споря.

– Значит, ты не рассказывал Айрис?

– Нет, по-моему, нет. Только сейчас вспомнил сам. А она говорила тебе, что рассказывал?

Я не могу ответить. Айрис это видела – ей показали духи. А следовательно, рано или поздно она узнает и то, что я скрываю.

– Энни? – Эдвард поднимается со стула. – Ты белая как полотно. Может, тебе стоит прилечь?

Протянув руку, он дотрагивается до моего лба, и я вздрагиваю. Поджав губы, он отдергивает руку. Хочет что-то сказать, но разворачивается и выходит из столовой, хлопнув дверью.

* * *

До рассвета еще далеко. Что-то выводит меня из глубокого, но беспокойного сна. Я смотрю на столик, где стоит настойка, и размышляю, не выпить ли еще, чтобы ночь поскорее прошла, пока я буду спать. Ветер стих, но запах гнили не просто чувствуется, а стал сильнее. Я сажусь. Раздаются шаги. Я оборачиваюсь на дверь и с ужасом вижу, что она открыта. В коридоре кто-то есть. Задержав дыхание, я жду. Опять шаги. Я прижимаю к груди подушку.

Что-то мелькает в дверном проеме, слишком быстро, я не успеваю рассмотреть. И снова, обратно. Туда – обратно, туда – обратно, шаги по половику все быстрее. Затем они замедляются и на какое-то ужасное мгновение замирают. Становится холодно и мертвенно тихо. Время сворачивается в тугой клубок. Сверкающие на смутно различимом лице глаза смотрят в мои, впиваясь в самую душу.

В воздухе скверна. У меня внутри все переворачивается. Джейкоб.

Потом он исчезает.

20

Наутро бледное небо и чириканье воробьев. Еще холодно, но весна уже меняет природу. Запахи мяса, хлеба, кофе придают уверенности. Я хочу вычеркнуть прошлую ночь, стереть то, что видела в дверном проеме, но, увы, сомнений быть не может. Теперь я знаю: Джейкоб вернулся. Как мне справиться с этим? Как дальше вести жизнь матери, жены, хозяйки дома и постоянно скрывать растущий ужас?

Я знаю, что виновата сама. Дотронулась до шара и вызвала Джейкоба. А вдруг он заглянет в детскую и увидит