Таинственный незнакомец - Эрнест Капандю

С другой стороны кровати стоял Пейрони, хирург короля, который с доктором Кене всегда присутствовал при подъеме короля. За балюстрадой стояли также цирюльник, два лакея и два гардеробмейстера.

Король встал, и два пажа подали ему туфли. Он ответил на низкий поклон придворных движением головы, выражавшим любезность. Глубокая тишина царила в комнате. По законам этикета никто не должен был первым заговаривать с королем. Впрочем, Людовик XV имел привычку, очень удобную для придворных: каждое утро он произносил одну и ту же фразу, обращаясь то к одному, то к другому из придворных. Эта фраза была такова:

— Ну, что же сегодня вы расскажете мне нового и забавного?

В это утро король обратился со своим обыкновенным вопросом к маркизу де Креки.

— Государь, — поклонился маркиз, — я не могу достойно ответить вашему величеству. Вот аббат де Берни приехал из Парижа и уверяет, что с ним случилось самое странное, самое удивительное, самое горестное и самое неприятное происшествие…

— Поскорее! Пусть он нам расскажет, — перебил король.

Придворные расступились, дав пройти аббату, который стоял смиренно в стороне в глубине комнаты.

— Государь! — сказал Берни. — Самое удивительное и самое неприятное происшествие…

— Государь, — перебил Ришелье, улыбаясь, — сжальтесь над плачевной участью милого аббата. Он сам признается, что заслужил эшафот!

— Эшафот? — удивился король.

Берни поднял руки к небу, подбежал к королю и бросился к его ногам.

— Государь! — сказал он. — Помилуйте меня!

— Помиловать? — повторил король, не зная, серьезно ли говорит Берни или позволяет себе одну из тех шуток, какие допускались в Шуази.

— Да, государь, помилуйте!

— Но что вы натворили, аббат? Верно, поссорились с вашим епископом?

— Ах, государь! Если бы только это!

— Как, не только это?

— Государь! Дело идет не о том, что я сделал, а о том, что случилось со мной!

— Встаньте, аббат!

Берни повиновался.

— Государь! Это целая история. Вчера, во время прогулки вашего величества по лесу, я остался в замке…

— Чтобы не предаваться светской жизни, аббат?

— Да, государь, и для того, чтобы заняться приготовлением того изысканного кушанья, которое я имел уже честь готовить вместе с вашим величеством.

Людовик XV в Шуази и Трианоне имел обыкновение готовить лично.

— Я был погружен в гастрономические размышления, — продолжал аббат, — когда курьер принес мне письмо от моего дядюшки аббата де Ронье, каноника и декана благородного Брюссельского капитула в Брабанте. Дядя писал мне, что едет в Париж и просил встретить его у заставы Сен-Мартен. Я поехал в Париж и остановился в гостинице напротив заставы. Время шло, но дядя не появлялся. Наступила ночь, а его по-прежнему не было. Я стал расспрашивать в гостинице, не видел ли кто въезжающего в Париж каноника в карете. Я подумал, что дядю что-либо задержало в дороге и что он приедет завтра.

— Благоразумное рассуждение, — сказал Людовик XV, подставляя голову подошедшему парикмахеру.

Король был одет в свободный пеньюар, обшитый кружевами. Парикмахер подал королю бумажную маску, чтобы пудра не попала на лицо.

— А как ваша дочь, Дажé? — спросил король.

— Ей лучше, государь, гораздо лучше! — ответил знаменитый парикмахер.

— Кене мне говорил. Скажите ей, что я слежу за ее здоровьем с большим участием, Дажé. Когда она будет в состоянии ездить в экипаже, пусть навестит королеву и принцесс.

— Ах, государь! — воскликнул Дажé с волнением. — Я не сомневаюсь, что вы искренне желаете Сабине быстрого выздоровления!