Верхом на «Титанике» - Дарья Донцова

Я с тревогой посмотрел на Леву. Ладно загадки,там возможен подвох, но каким образом господин Гладилин собирается проделатьабсолютно нереальный фокус?

– Шикарно, – кивнул Лева, – уточняемусловия. Если я не справлюсь с задачей, то деньги твои, а если сумею тяпнутьсебя за мочку, тогда мы уходим, не заплатив! По рукам? Ваня, ты свидетель.

– Ну, начинайте, – с плохо скрытойиздевкой сказал Семен.

– Эх, Сеня, – с жалостью вздохнулЛева.

Потом он разинул рот, вытащил две вставныечелюсти, сомкнул их на ушной раковине, протер салфеткой, вернул протез на местои сказал:

– Ну че? Неси на посошок.

Семен уронил пустой поднос.

– Че стоим, – потер руки Лева, –кого ждем? Коньяковского по сто пятьдесят каждому, два эспрессо, и мы пошли, аплатить придется тебе! Уговор дороже денег.

– Это нечестно, – возмутился Семен.

– Да что ты говоришь? – прищурилсяЛева. – Где ж обман?

– Человек не может! Себя за ухо! Нет!

– А у меня получилось шикарно, –напомнил внучок Варвары, – скажи, Вань!

Я, изо всех сил удерживая на лице серьезнуюмину, кивнул.

– Челюсти искусственные! – взвылСемен.

– Ну и че, – прищурился Лева, –разве в условии пари было произнесено слово «настоящие»? Нет. Просто зубы! Вотими я и кусал.

– Вы говорили «собственными зубами заличное ухо», – слабо сопротивлялся Семен.

– Хочешь намекнуть, что я таскаю в пастичужие протезы? Нет? Давай разбираться, – начал проявлять агрессиюЛева, – чьи зубы?

– Твои, – кивнул Семен.

– Шикарно! А ухо?

– Твое.

– Замечательно! Как звучало пари? Своимизубами за свое ухо. Ты только что признал – оба, так сказать, предмета являютсямоими. Ну, мы пошли, коньяка не надо, расхотелось!

Ошарашенный официант кивнул, Лева быстро встали вымелся на улицу, я поспешил за ним.

– Никогда бы не подумал, что человектвоего возраста имеет протезы, – покачал я головой, когда мы сели вмашину, – где потерял зубы?

Лева уставился в окно.

– Да так, неудачно поспорил!

– Значит, бизнес не всегда успешен?

– Попадаются идиоты, – вздохнулЛева, – нет бы договориться, а они сразу в пятак лупят.

– Почему бабушка побоялась тебя домаодного оставить? – продолжал я допрос.

Лева без спроса схватил мои сигареты,абсолютно не стесняясь закурил и нахмурился.

– Встретился на моем пути один подонок,втянул меня в спор, все шло к моей победе, а потом он все так вывернул! На конуквартира стояла!

– Чья?

– Бабкина.

– Ты проиграл Варварину жилплощадь?

– Всего на неделю, – возмутилсяпарень, – там даже ремонт не начали! Ровнехонько через семь дней назадотспорил! А бабка вой подняла!

– Как же люди могли у Варвары квартируотобрать? Она ведь на нее записана, не на тебя.

Лева с легким презрением взглянул на меня.

– Ваня, ты бутон душистых прерий, садоваяземляника, ничего о настоящей жизни не слышал! Пришли к Варьке трое, ноги настол положили и объяснили: «Бабусек! Уговор дороже денег. Сматывай удочки, илиЛеву убьем, тебе его уши пришлем». И че ей оставалось делать?

– Ждать посылку с ушами, – ответиля.

Лева хмыкнул.

– Не, Варька не такая! Она на всесогласилась, бумаги подписала, только потом зудеть начала. Вот характерпротивный, ведь я сказал: «Спокуха! Ща все назад верну». Нет, загудела,занудила, заплакала… Ваще все нервы мне извела. «Левушка, детка, где нам теперьжить? Бомжи мы убогие». Тьфу! Отспорил же назад! Все-таки у баб мерзкаяпривычка мозг пилить, скажи, Вань?