Девушка с белым лицом - Владимир Колычев

Руки у Риты тонкие, нежные, но сила в них необыкновенная, можно сказать, волшебная. Девушка отталкивала меня, но при этом притягивала, я не мог оторваться от нее, да и не хотел. Затуманенные страстью глаза, пьянящая улыбка, жаркое дыхание, чистая, чуть влажная кожа, упругая плоть - все это извивалось подо мной, врастая снаружи, вливаясь изнутри.

Силу моего восторга мог познать только альпинист, покоривший самую высокую вершину. А я с такой высоты рухнул вниз - на крыльях, но под могучими ударами ледяного ветра. Меня трясло, кидало из стороны в сторону; то вверх подбросит, то швырнет вниз. Наконец, я рухнул на что-то мягкое и трепетное, следом прилетела голова, встала на место.

- Мы должны это забыть. - Элли едва ворочала языком, глядя на меня с лукавым сожалением в пьяной улыбке.

- Забыть! - Я оттолкнулся от нее, перекатился на спину.

Я помнил, как мы с Элли сидели в каминном зале, как выпивали, не чокаясь. Я сильно захмелел, но бывшей своей женой не прельстился и даже обрадовался, когда появилась Татьяна Викторовна. Ей даже ничего не пришлось говорить, я молча поднялся и отправился в гостевую спальню, где мне постелили. Кое-как разделся, рухнул на постель и заснул. Как появилась Элли, я не помнил. Но ведь появилась, легла ко мне, распахнулась, раскуражилась… Вот тебе и полечился.

- Ты называл меня Ритой, - вспоминая, сказала Элли.

Насмешка в голосе не смогла скрыть обиду.

- Ты спал с ней?

- Нет.

- Она же мертвая! - Элли вдруг приподнялась, опираясь на руку.

- Лена мертвая, а Рита живая.

- Это одно и то же! - Элли с ужасом смотрела на меня, как будто я заразил ее смертельной болезнью.

- Я тебя в постель не тащил! - Я резко повернулся к ней спиной.

Если у нее есть какие-то претензии, пусть предъявляет их себе.

- Да не может она быть мертвой, - будто уговаривая саму себя, с капризной интонацией в голосе проговорила Элли.

Я кивнул, соглашаясь с ней. Пусть уговаривает и меня тоже, вдруг у нее получится?

- Мертвые среди живых не живут… Мертвые вообще не живут… Эта Рита сама назвалась Ритой?

- Сама, - буркнул я.

На часах уже половина четвертого, за окном светло, как утром, но плотные шторы не пропускают солнце, в комнате - ночной сумрак. А в голове и вовсе тьма кромешная. На душе тяжесть, но алкоголь в крови обезболивает, снимает угрызения и находит оправдания. Элли пришла сама, разбудила не меня, а мои мужские инстинкты… И все же я чувствовал вину и даже порывался ехать домой, но так не хотелось подниматься, вызывать такси. Это ведь машину здесь придется оставить, потом возвращаться…

- И твоей дочерью тоже назвалась.

- У нее нет матери…

Я сморозил чушь, но так лень было шевелить языком, отказываясь от своих слов.

- Так не бывает. У каждого человека есть папа, мама, дедушка и бабушка.

- Дедушка, - кивнул я, вспомнив рослого пожилого мужчину с массивной головой на сильной шее, которого видел во дворе своего дома.

Я тогда был под впечатлением от разговора с Ритой и принял его за ее дедушку. Про мать она тогда не говорила, а за дедушку разговор был. Из дома она сбежала, а дедушка ее искал. Строгий дедушка, можно сказать, деспот… На самом деле, она сама искала - Антона Каплунова. И она его нашла. А дедушка убил…

И Рита неживая, и дедушка умер, но можно ли в это верить, вот в чем вопрос? Рита научила меня верить, но я все же сомневался. И даже сопротивлялся.