Несчастливый город - Эллери Квин

— Есть, и вполне достаточно, — сообщил шеф Дейкин.

— Мне очень жаль, Нора, но это правда, — промямлил Картер.

— Вполне достаточно… — шепотом повторила Нора. Неожиданно она закричала на Пэт: — Слишком много людей об этом знало! Вот что бывает, когда пускаешь в дом посторонних!

— Нора, дорогая!.. — ахнула Пэт.

— Погодите, Нора… — начал Эллери.

— Замолчите! — оборвала его Нора. — Вы настроены против него из-за этих писем? Они бы не стали арестовывать Джима, если бы вы не рассказали им о письмах… — Что-то во взгляде Эллери, казалось, проникло сквозь истерию Норы, и она внезапно умолкла, прислонившись к доктору Уиллоби. Новый страх мелькнул в ее глазах. Быстро глянув на Дейкина и Брэдфорда, она увидела на их лицах изумление, сменившееся торжеством, снова прижалась к широкой груди доктора и поднесла руку ко рту, словно осознавая последствия своих слов.

— Какие письма? — спросил Дейкин.

— Что еще за письма, Нора? — воскликнул Брэдфорд.

— Нет! Я не имела в виду…

Картер быстро подошел к ней и схватил ее за руку.

— Что за письма, Нора? — свирепо осведомился он.

— Нет… — простонала Нора.

— Вы должны рассказать мне! Если существуют какие-то письма, значит, вы утаиваете улики…

— Мистер Смит, что вы об этом знаете? — обратился к Эллери шеф Дейкин.

— Письма? — Эллери с удивленным видом покачал головой.

Пэт встала и оттолкнула Брэдфорда от сестры.

— Оставь Нору в покое, иуда! — прошипела она.

Но ее слова вызвали ответную ярость.

— Можешь не рассчитывать на мою дружбу! Дейкин, обыщите этот и соседний дом!

— Это давно следовало сделать, Карт, — отозвался шеф. — Если бы вы не были так чертовски упрямы… — Он вышел.

— Картер, — очень тихо произнес Джон Ф., — больше вы никогда не переступите порог моего дома, понятно?

Казалось, Брэдфорд вот-вот заплачет. Нора со стоном обмякла в руках доктора Уиллоби, как больная кошка.

С неохотного разрешения Брэдфорда врач увел Нору наверх, в ее спальню. Герми и Пэт, беспомощно суетясь, поспешили за ними.

— Смит, — не оборачиваясь к Квину, заговорил Брэдфорд.

— Поберегите дыхание, — вежливо посоветовал ему тот.

— Я знаю, что это бесполезно, но должен вас предупредить — если вы замешаны в сокрытии улик…

— Улик? — переспросил Эллери, как будто впервые слышал это слово.

— Этих писем!

— О каких письмах вы все говорите?

Карт резко повернулся.

— Вы путаетесь у меня под ногами с тех пор, как прибыли сюда, — хрипло заявил он. — Вползли в этот дом, отвратили от меня Пэт…

— Ну-ну, — добродушно произнес Эллери. — Следите за вашими глаголами.

Картер умолк, сжав кулаки. Эллери отошел к окну. Шеф Дейкин разговаривал на крыльце Хейтов с низкорослым патрульным Диком Гоббином. Потом оба вошли в дом. Спустя пятнадцать минут господа Квин и Брэдфорд все еще стояли в тех же позах. Пэт ворвалась в комнату и направилась прямо к Эллери.

— Произошло нечто ужасное! — Она разразилась слезами.

— Ради бога, Пэт!..

— Нора… — Ее голос дрогнул.

— Брэдфорд! — В дверях появился доктор Уиллоби.

— Что случилось? — с тревогой спросил Картер.

В этот момент в комнату вошел шеф Дейкин, лицо которого походило на маску. В руках он держал шляпную коробку Норы и толстый том с вытисненным золотом наименованием: «Эджкоум. Токсикология».

— Случилось? — переспросил он, остановившись. — О чем вы?

— Нора Хейт ожидает ребенка, — сообщил доктор Уиллоби. — Примерно через пять месяцев.

Последовавшее молчание нарушали только всхлипывания Пэт на груди Эллери.

— Нет! — с дрожью в голосе произнес Брэдфорд. — Это… это уж слишком! — И, сделав странный жест в сторону шефа полиции, он вышел из комнаты. Они услышали, как хлопнула парадная дверь.

— Я не могу отвечать за жизнь миссис Хейт, — резко продолжал доктор Уиллоби, — если ее снова будут подвергать подобным испытаниям. Можете обратиться за подтверждением хоть ко всему медицинскому сообществу округа Райт. Она беременна, обладает весьма хрупкой природной конституцией и сейчас пребывает в крайне нервном состоянии…

— Послушайте, док, — начал Дейкин, — я не виноват, если…

— Идите вы к черту! — прервал его доктор Уиллоби, вышел из комнаты и начал подниматься вверх по лестнице.

Дейкин стоял посреди комнаты, со шляпной коробкой Норы в одной руке и книгой Джима в другой.

— Но это действительно не моя вина, — со вздохом произнес он. — Эти три письма в шляпной коробке миссис Хейт и медицинская книга с подчеркнутым абзацем о мышьяке четко указывают…

— Ладно, Дейкин, — остановил его Эллери, крепче обнимая Пэт.

— Эти три письма практически решают дело, — упорно продолжил Дейкин. — Чертовски странно, что их нашли в стенном шкафу миссис Хейт. Не могу этого понять…

— Неужели это вас не убеждает? — воскликнула Пэт. — Стала бы Нора хранить эти письма, если бы думала, что Джим пытается ее отравить? Неужели вы все настолько тупы…

— Значит, вы знали о письмах? — заключил шеф. — Понятно. И вы тоже, мистер Смит. Ну, я вас не упрекаю. У меня также есть семья, а друзьям нужно быть преданным. Я ничего не имею против Джима Хейта или Райтов, но должен выяснить все факты. Если Джим Хейт невиновен, его оправдают — можете не волноваться…

— Пожалуйста, уйдите, — попросил Эллери.

Дейкин пожал плечами и удалился, забрав с собой улики. Он выглядел сердитым и обиженным.

В одиннадцать утра 14 февраля, в День святого Валентина, когда весь Райтсвилл хихикал над шуточными открытками и жевал конфеты из коробок в форме сердца, шеф полиции Дейкин вернулся в дом 460 на Хилл-Драйв в сопровождении патрульного Чарльза Брейди и кивнул патрульному Дику Гоббину, который постучал в дверь. Когда ответа не последовало, они вошли в дом и обнаружили Джима Хейта храпящим на диване в гостиной среди сигаретных окурков, грязных стаканов и полупустых бутылок виски. Дейкин осторожно встряхнул Джима, и тот открыл красные остекленевшие глаза.

— Что…

— Джеймс Хейт, — Дейкин предъявил документ на голубой бумаге, — я арестую вас по обвинению в попытке убийства Норы Райт-Хейт и убийстве Розмэри Хейт.

Джим прищурился, словно плохо видел. Потом его лицо покраснело.

— Нет! — крикнул он.

— Лучше пойдемте с нами без лишнего шума, — предупредил Дейкин и быстро вышел.

Позже Чарльз Брейди говорил репортерам в здании суда: