Истина под кожей - Клиа Кофф

– Посетителей принимаешь?

– Эрик? Входи!

Она сидела на краю кровати в спортивных брюках и футболке и просушивала волосы полотенцем. Слабо улыбнувшись Эрику, попыталась подняться. Тот шагнул к ней.

– Не вставай. – Сев рядом, обнял ее за плечи. Джейн склонила к нему голову, потом подняла. – Как ты?

Она кивнула, но промолчала. Ему показалось, что Джейн всхлипнула, и действительно, она вытерла полотенцем лицо. Не хватало только, чтобы она из-за него плакала!

– Я ни о чем не собираюсь тебя спрашивать. Просто захотел повидать. И видеть тебя очень здорово. – Эрик снова ласково ее обнял и отпустил.

Она коротко поцеловала его в щеку.

– Спасибо, Эрик.

* * *

Спускаясь по лестнице в дуплексе Джейн, Скотт попросил Эрика сесть за руль. Тот кивнул, и они загрузились в «Субурбан».

– Без проблем. Когда приедет Стили?

– Должна быть с минуты на минуту. Можем ехать.

– Давай дождемся ее.

– Как хочешь. – Скотт откинулся на подголовник и прикрыл глаза.

На подъездную дорожку свернул темно-зеленый «Джип Ранглер», и Эрик воскликнул:

– Вот и она!

Скотт ответить не пожелал.

Эрик попробовал снова:

– Ты хоть немного поспал?

– Недостаточно.

– Нехорошо. Объяснимо, но нехорошо. – Эрик сделал паузу. – Джейн еще что-нибудь вспомнила про аварию?

– Она сказала, что синяки у нее на лице оставил нападавший, но…

– Но?..

– Думаю, они могут быть от дверцы пикапа, а она… ну, понимаешь… – Скотт снова прикрыл глаза и откинулся на подголовник.

– Синяки не с той стороны, где в пикапе дверца, Скотт.

Тот распахнул глаза и невидящим взглядом уставился в окно, представляя себе салон «Форда».

– Если она сидела за рулем и была пристегнута, – продолжал Эрик, – в правый висок ее могло ударить только что-то или кто-то с пассажирского сиденья – или из центра.

– И правда… почему я об этом не подумал?

– Это был мой следующий вопрос, потому что так ты должен был рассуждать – если уж не собирался верить ей на слово.

Скотт состроил гримасу. Эрик покосился на него.

– Да что с тобой такое? Прошлым вечером в госпитале ты был уверен, что о попытке суицида не может быть и речи. А теперь настаиваешь на нем, несмотря на слова Джейн? Не пойму я тебя.

Скотт решил признаться:

– Слушай, я не хочу, чтобы кто-нибудь об этом знал, но, когда я вчера приехал в госпиталь, Эрик… она сказала мне «прости».

– За что?

– Она не объяснила.

– И ты сам додумал, не так ли? – недоверчиво переспросил Эрик. – Тебя нельзя подпускать к людям в одиночку, Хьюстон! Мало ли что она могла иметь в виду… И потом, она же была на лекарствах, разве нет?

Скотт устало кивнул.

– С этого и надо было начинать. Люди под лекарствами чего только не говорят! Спроси ее прямо, что она имела в виду, когда извинилась. Никогда не слышал о такой технике? Называется «двусторонняя коммуникация». Гораздо лучше, чем выдумывать самому, тем более в стрессовой ситуации и при недостатке сна.

Скотт выдержал паузу.

– Ты закончил?

– Пока что да.

– Прекрасно.

– Прекрасно. Потому что мы приехали.

Эрик свернул к жилому комплексу в форме подковы, состоящему из шестнадцати подъездов. Все выходили в вымощенный кирпичом двор с гигантским фикусом по центру. Толстый серый ствол окружала покрытая лаком деревянная скамья. Этот намек на спокойный домашний образ жизни поначалу отвлек Скотта от не лучшего состояния здания: облупившейся серо-голубой краски на оконных рамах и декоративных ставнях и покосившихся водосточных труб. Он подумал, что в засушливом климате Лос-Анджелеса починку водостоков можно откладывать сколько угодно, а вот рамы и ставни все-таки стоило бы перекрасить, но решил не делать поспешных выводов насчет содержания комплекса. И ему сразу пришло в голову, что именно так следовало поступить и с Джейн: подождать новой информации, прежде чем делать выводы. То есть поверить ей на слово. Он догнал Эрика у двери с приколоченной к ней серебристой цифрой 5. Эрик постучал, и внутри раздалось гулкое эхо.

Дверь приоткрылась, явив их взорам классического серфера в шортах с узором из цветов гибискуса и с бело-розовым коралловым ожерельем на шее поверх неистребимого загара. Он переступал с ноги на ногу, чтобы не выпустить из квартиры большущего пса, активно пытавшегося просунуть в дверь свой нос – а за ним и все остальное.

– Дерек Макбрайд?

– Да, это я.

Эрик показал свой значок.

– Я специальный агент Рамос, ФБР, а это мой напарник, агент Хьюстон. У нас к вам пара вопросов насчет автомобильной аварии, свидетелем которой вы стали вчера вечером.

– ФБР? – Дерек явно удивился. Пес тоже среагировал, проникнув еще дальше в щель приоткрытой двери. Теперь он мог смотреть на агентов хотя бы одним глазом. Его ноздри трепетали и раздувались.

– Думаю, на улице будет проще. Сейчас, только возьму поводок… – Парень закрыл дверь.

Они подождали его в тени фикуса. Немецкая овчарка на рулетке вытащила Дерека во двор. Пес старательно обнюхал ботинки Эрика и Скотта, ножки скамейки и несколько травинок, пробившихся сквозь кирпичи.

Эрик присел на скамью рядом с их свидетелем.

– Что вы делали на берегу Силвер-Лейк вчера вечером?

– Выгуливал Коди. Мы каждый вечер ходим туда гулять.

Пес задрал голову – вероятно, услышав слово «гулять», – но по знаку Дерека покорно уселся тому на ногу. Потом со вздохом лег и опустил голову на лапы, продолжая шумно дышать.

– И вы видели пикап до того, как он свалился в воду? – спросил Эрик.

– Я услышал, как он перескочил через ограждение. Скрежет металла о металл. И увидел фары – лучи взлетели вверх. А потом пикап упал в озеро. Я глазам своим не поверил.

– На каком расстоянии от него вы находились? Хотя бы примерно.

– Было темно, точно не скажу. Метров пятьдесят-семьдесят…

– Но, хотя было темно, вы сказали, что видели внутренности кабины, и там был только один человек.

– Да, и только один человек всплыл на поверхность после падения. Та леди.

Скотт почувствовал, как у него сжалось сердце.

– Вы прыгнули в воду сразу же, да? – уточнил Эрик.

– Немедленно. Как только увидел, что машина падает, подумал: «Вот же дерьмо», схватился за телефон, набрал вас, ребята… ну, точнее, девять-один-один. И побежал туда, куда она свалилась. Велел Коди сидеть на месте и нырнул.

Эрик поглядел на собаку.

– Простите – вы сказали ему остаться, и он остался?

– Он послушный пес. Никогда не убежит. Я знаю, что он все время лаял, пока я был в воде, и, может, носился туда-сюда по берегу, но он был на месте, когда я вылез с