Умник - Арно Штробель

— Да, — выдавил Йохен, чувствуя, как злость подступает к горлу.

Он уже открыл дверцу, но, прежде чем выйти, снова обернулся.

— Я вам сейчас нужен? Хочу немного пройтись.

— Идите. И используйте это время с толком — подумайте о своём поведении.

Это мне-то подумать о своём поведении? — с удовольствием выкрикнул бы Йохен ему прямо в лицо. Вот уж действительно шутка века.

Но он сдержался и, не сказав больше ни слова, вышел из машины.

Едва Хармсен скрылся из виду, Йохен достал из кармана смартфон, нашёл в адресной книге номер Петера Мартена и набрал его.

Главный комиссар Мартен уже работал с Хармсеном и заранее предупреждал Йохена о его вспыльчивости.

После второго гудка в трубке послышался голос:

— Алло?

— Привет, Петер. Это Йохен. Звоню с Амрума.

— Йохен. Ну как вы там?

— Тяжело. Во всяком случае, мне это видится именно так. Мой напарник, думаю, смотрит на ситуацию иначе. Он уже выбрал себе виновного. Туриста. А мне открыто пригрозил — только за то, что я позволил себе высказать собственное мнение.

Мартен негромко усмехнулся.

— Да, этого он не любит. Если только твоё мнение не совпадает с его.

— Скажи, что с ним вообще не так? Он всегда был таким?

— Не знаю. Я познакомился с ним года три назад, когда его перевели к нам, и тогда он уже был именно таким. Ты ведь знаешь историю, которая у нас с ним вышла?

— Только в общих чертах. Ты говорил, что он холерик и что ещё не было напарника, которого он в конце концов не оттолкнул.

— Я был его первым напарником во Фленсбурге. Его перевели к нам потому, что на прежнем месте с ним уже никто не хотел работать. Мы вели дело о похищении — пропала жена одного предпринимателя.

— Когда Хармсен решил, что вышел на след, он начал орать на свидетелей. Орал, угрожал — если они не говорили того, что он хотел услышать. Я пытался с ним поговорить, но, как ты, похоже, уже сам понял, это было бессмысленно.

— Потом он так запугал одного молодого парня, что тот, как позже выяснилось, дал ложные показания — лишь бы Хармсен от него отвязался. Тогда я подал на него служебную жалобу.

— И чем всё кончилось?

— Хармсен получил выговор. А я — нового напарника. С тех пор близкими друзьями мы не стали.

— Верю. Но одного я всё равно не понимаю: почему ему до сих пор дают новые дела? Хотя бы это.

— Потому что долгое время он давал результат. У него была высокая раскрываемость. То дело о похищении, например, он довёл до конца. Женщину спасли.

— Долгое время? Звучит так, будто это уже в прошлом.

— У тебя есть ещё пара минут?

— Да.

— Тогда слушай. В последнее время у Хармсена всё пошло под откос. Его последнее дело обернулось катастрофой. Убийство тринадцатилетней девочки на сексуальной почве. Жуткая история.

— Хармсен намертво вцепился в одного подозреваемого. Тот жил на той же улице, что и девочка, и уже проходил у нас по делу о сексуальных домогательствах. Он утверждал, что в момент убийства был на автобане, но подтвердить этого не мог.

— Правда, по дороге он заправлялся. Но, по его словам, расплатился наличными, а сотрудники заправки его не запомнили. Между тем был и другой подозреваемый. Однако Хармсен, несмотря на серьёзные сомнения коллег, его попросту игнорировал. Он арестовал первого. Дело дошло до суда.

— И там выяснилось, что одна женщина всё-таки его запомнила. Он бросился ей в глаза на заправке: стоял у кассы, пялился ей на грудь и при этом хватал себя за промежность. Когда она увидела его фотографию в газете, сразу его узнала и заявила об этом.

— Почти в то же время изнасиловали и убили ещё одну девочку. На этот раз убийцу видели. Это оказался тот самый второй подозреваемый, которого Хармсен проигнорировал. На допросе он в конце концов признался и в первом убийстве.

— Чёрт, — вырвалось у Йохена.

Всё услышанное слишком точно укладывалось в образ Хармсена. Более того — Йохен с тревогой видел прямые параллели с тем, что происходило сейчас.

— Хармсен женат? Или был женат?

— Был. В какой-то момент его жена, видимо, тоже не выдержала. Ходили слухи, что она ушла от него к какому-то коллеге, но наверняка я не знаю.

— Меня бы это не удивило. Он как будто нарочно делает всё, чтобы его невозможно было выносить.

— Когда стало известно о деле на Амруме, Хармсен буквально вырвал его себе.

— Ну да. И, похоже, опять наступает на те же грабли.

Йохен на секунду замолчал. Мысль, вертевшаяся у него на языке, была слишком серьёзной, чтобы произнести её без колебаний. Но в конце концов он решился.

— Боюсь, здесь всё развивается по тому же сценарию, что и в прошлый раз. Он снова зациклился на одном подозреваемом и, по-моему, вообще не считает нужным проверять другие версии. У меня пока нет ничего конкретного, но я уже сейчас могу назвать нескольких человек, к которым стоило бы присмотреться. Только расследованием руководит Хармсен. Я не могу работать у него за спиной.

— Хочешь, я попробую поговорить с прокурором? Я его неплохо знаю.

— Нет. Во всяком случае, пока. Я здесь новичок и не хочу прослыть человеком, который первым делом бежит жаловаться на напарника.

— В случае с Хармсеном это едва ли кого-то удивит.

— Я ещё тебе позвоню, хорошо? И спасибо за информацию.

— Не за что. Держу за тебя кулаки. И надеюсь, что не будет слишком поздно, если ты всё-таки решишься что-то предпринять.

— Спасибо. До связи.

Йохен убрал телефон в карман и присел на низкую каменную ограду, отделявшую палисадник одного из домов от улицы.

Почти что ему стало жаль Хармсена. Жена ушла, работать с ним никто не хотел, а потом ещё и полный крах последнего расследования. Если взглянуть на всё это в совокупности, такое вполне могло бы объяснить его поведение в нынешнем деле.

Вот только была одна загвоздка: по всему выходило, что невыносимым он был и раньше. Значит, его беды