Удар в сердце (сборник) - Николай Свечин

Во взгляде Мойсеенко что-то переменилось.

– Большая может быть премия?

– Вот, смотрите.

Лыков протянул собеседнику свежий приказ обер-полицмейстера. Из него следовало, что за содействие полиции в поимке шайки убийц объявлена награда в тысячу рублей. Таковую награду могут получить как обыватели, давшие важные сведения, так и чины полиции, сделавшие ключевые шаги в ликвидации шайки.

Мойсеенко задумался. Надворный советник наблюдал за ним. Штучный человек! Сидит спокойно, ничего не боится, кумекает, как деньги заработать…

– Мы можем устроить так, что сообщника Безносого арестуют как бы случайно. Он и не подумает на вас.

– Еще чего! – насмешливо фыркнул Мойсеенко. – Плевать я на них хотел! Вот где всех держу! Назём, тюремная моторыга!^[48]

– Значит, согласны? Знаете такого человека?

– Как на духу, Алексей Николаевич! Никак я не думал, что вас в опасность ввергаю…

– Что было, то прошло. Пронесло, и слава богу.

Сыскной надзиратель торопливо перекрестился на окно и добавил:

– Вроде парень надежный, всегда мне помогал… И на тебе! Век живи, век учись.

– Кто он?

Мойсеенко бросил на сыщика недоверчивый взгляд. Тот сразу протянул ему лист бумаги.

– Пишите рапорт на имя начальника отделения. Текст такой: есть человек в преступной среде, которого имею причины подозревать в близком знакомстве с Безносым. Фамилия, кличка, место жительства. Подпись, дата. Это и станет основанием к получению вами премии.

Надзиратель быстро написал рапорт. Лыков сам зарегистрировал его в журнале, поставил отметку на копии и вручил бумагу Мойсеенко.

– Теперь рассказывайте.

Лучший в отделении сыщик откашлялся и начал:

– Зовут его Пашка Бородин, и он вор…

Со слов Мойсеенко, Бородин проживает в «Сережкиной крепости», что во Втором Ильинском переулке. Считается мазом^[49] шайки шниферов. Шнифера обкрадывают квартиры, и ремесло это требует ума и ловкости. Помогает Пашке его маруха, Агриппина Затейникова. Она нанимается горничной в богатый дом, примечает обычаи, привычки хозяев и где они держат ценности. А потом впускает воров… Делается это всегда в праздник, по требованию маза. Тот не любитель лить кровь и ждет, когда люди уйдут в церковь или на гуляние. Кто-то из прислуги обычно остается караулить. Его аккуратно связывают и даже не бьют. Вот такой добряк Пашка. Груша над ним смеется, в копейку не ставит и зовет тряпкой. Но не уходит, потому что Бородин – ловкий вор и всегда при деньгах. Баба гуляет где-то на стороне, по ее словам, с «настоящими разбойниками». Пашка, когда напьется, ее бьет. Но несильно, чтобы не донесла в полицию. Вообще, он свою маруху даже побаивается, и не он один… А может, и любит – черт их разберет.

Тут Лыков прервал надзирателя:

– Полагаете, это Агриппина служит наводчицей при Безносом?

– Ох, злая стерва! – ответил Мойсеенко. – Не удивлюсь, если она и Безносым крутит. Баба с двойным дном! Затейникова стоит за многими кражами. Самые удачные налеты придумывает она. Красивая и молодая, лет двадцати шести, и уже испорченная донельзя. Не человек, дьявол в юбке…

– А почему ее до сих пор не привлекли? Связь же очевидна! Налет за налетом, одна и та же прислуга всякий раз…

– Следователи не берут. Прямых доказательств нет и не будет никогда. А на косвенных что построишь? Оставят в сильном подозрении. Следователю минус: не сумел доказать вину. Тот передаст этот минус нам: не представили улик. Пистон от обер-полицмейстера… Кому это надо?

– Понятно. Что у вас с Бородиным?

– Он мой осведомитель.

– Много интересного сообщает?

– Бывает. Пашка – личность популярная, свой на любой «малине». Его шайка бомбит Белый город, а иногда наведывается и в Земляной. Тут-то он и выдает мне своих недоброхотов.

– То есть вы ему расчищаете место?

– Можно сказать и так. А можно и по-другому, – хладнокровно парировал надзиратель. – Я ловлю воров, а каким образом, это начальство не интересует. Главное, вор обезврежен! Или вы знаете другой способ работы с агентами в уголовной среде? Чтобы они и сведения давали, и закон не нарушали? Научите!

– Я много лет общаюсь с осведомителями, и ничего, грань дозволенного соблюдаю. Но сейчас спорить не будем. Некогда, надо торопиться. Вы рассказали Пашке обо мне?

– Да.

– И о тех военных случаях?

– И о них.

– Затейникова при этом присутствовала?

– Глаз не сводила! Я все не мог понять, почему ей так интересно? Теперь ясно. Про вас расспрашивала: где живете, как выглядите. Я еще подумал: вот шалава, решила нашего гостя подцепить. Прошу прощения, ваше высокоблагородие…

– Ничего, Дмитрий Петрович, продолжайте. А Бородин? Он что?

– Он тоже на это подумал! Показал Груше кулак и говорит: узнаю, что с сыщиком снюхалась, – зарежу! Баба только посмеялась… Ты, говорит, комара на роже убить не смеешь, а пытаешься со мной совладать! Я ежели захочу, тебя враз не станет. Или на Сахалин поплывешь, или тебя настоящие разбойники в ножи примут. Сиди и не чирикай! Начали тут они лаяться, и я ушел.

– И все?

– И все.

– Ну как же! – нахмурился Лыков. – А ваши мысли? Кто якшается с Безносым, Пашка или его баба? И как нам распорядиться этим?

Мойсеенко убежденно ответил:

– Якшаться могут оба, но действовать лучше через Пашку. Агриппина хитрая, ее не проведешь. Зачем ей атамана выдавать? Чтобы он ее в наводчицы записал в показаниях? А Пашка никак с убийствами не связан.

– Логично. Но если маз с Безносым не общается? И при делах лишь Затейникова?

– Тогда худо. Пойдет на суде как наводчица. Это каторжные работы. Нет, не выдаст она Безносого… Разве только запугать?

– А как?

Мойсеенко встал.

– Алексей Николаевич! Поехали прямо сейчас в «Сережкину крепость»! Я стану их колоть, а вы мне подыгрывайте. Обещайте награду или каторгу, в зависимости от того, как дело пойдет. А?

– Согласен!

Лыков взял с собой «веблей» и бронзовый кастет. Его спутник мало походил на человека, которому можно доверять… Но настрой у Мойсеенко был решительный, он определенно хотел получить обещанную награду. Такой момент нельзя было упускать.

Второй Ильинский переулок отходит от Остоженки к Москве-реке. Другим концом он упирается в Нижний Лесной переулок, названный так за расположенные там лесные склады. Место грязное и убогое, хотя совсем рядом особняки Волхонки и храм Христа Спасителя. «Сережкина крепость», или дом номер два, стоит как раз на углу, близко к складам. Это трехэтажный угрюмый корпус, очень длинный и очень запущенный.