Жираф – гроза пингвинов - Дарья Донцова

Не успела я сесть за руль, как зазвонил телефон.

– Вы где? – осведомился Костин. – Приезжайте скорей. Максу прислали флешку.

– Кто? Какую? – не сообразила я.

– Пока не смотрели, – объяснил Володя, – на ресепшен принесли конверт, адресован Вульфу. Макс его открыл, а там несколько фото. Снимок вывески почтового отделения, ящика с номером, потом та же ячейка, но на ней набран код. Никакого текста. Адрес, понятное дело, я узнал мгновенно, съездил туда, взял конверт. Кто его положил, не выяснил.

– В зале абонентских ящиков, как правило, ведется видеонаблюдение, – подсказала я.

– А в этом его нет, – объяснил Володя. – У них висело устаревшее оборудование. Его неделю назад начали планово менять. Отделение работает по графику, а камер временно нет. Они только через несколько дней должны «ожить». Кто-то знал о работах и воспользовался моментом. Вам еще долго?

Я посмотрела на навигатор.

– Пять минут.

– Грамотно подготовлено, – оценил ситуацию Энтин, когда я рассказала ему про носитель. – Похоже, работал профессионал.

Я свернула в переулок, где находится здание офиса.

– Установить личность того, кто принес флешку, мне представляется невозможным. Но вдруг Макс придумает, как его отыскать?

– Не очень верится в успех этой затеи, – вздохнул Константин. – Любопытно, что на флешке?

Обсуждая ситуацию, мы вошли в лифт, поднялись на свой этаж и нашли в комнате для совещаний Володю, Николая, Михаила и Макса.

– Включай, – велел Вульф, когда я села около него.

Николаша подвигал мышкой. Большой экран на стене посветлел, появилось изображение Моисея Абрамовича Зильберкранца.

– Добрый день, господа, – произнес он. – Макс, я прекрасно знаю, что смотреть флешку ты будешь не один. Думаю, сейчас в переговорной Володя, Евлампия… Может, еще кто-то. Перед тем как уйти, мне пришло в голову объяснить вам причину моего исчезновения. Вульф, мы с тобой много лет знакомы, я отношусь к тебе с большим уважением, несмотря на то, что на момент создания ныне успешного агентства ты был полным балбесом. Признаюсь, ни на секунду не верил, что ты добьешься успеха. А вон что вышло! Я мог исчезнуть тихо, и ты бы ничего никогда не узнал. Но годы нашей вроде бы дружбы обязывают меня объяснить тебе причины принятого мной решения. И, возможно, я в последний раз окажу тебе помощь. Еще меня подвигает на откровенность простое соображение: теперь ты не балбес и далеко не идиот. И твоя правая рука – Костин. Недолюбливаю полицейских, а Володя, перестав получать зарплату от государства, придя к тебе, ментально все тот же парень из отделения. Но Костин не глуп, способен креативно мыслить и даже пользуется ножом, когда обедает. А Евлампия… Называть женщину Лампой мне претит. Уж лучше – Лампинией.

Зильберкранц продолжал:

– Твоя жена временами вполне спокойная, порой слишком активная, суетливая, болтливая. И ей определенно надо побольше есть, потому что дама, которая одевается в магазинах для подростков, выглядит несолидно. У нее начисто отсутствует способность логически мыслить. Но это ее большой плюс. Глупые действия и рассуждения твоей спутницы жизни часто помогают слишком серьезному и всегда все раскладывающему по полочкам Костину докопаться до правды. После дела Ныркиной я стал считать Евлампию великим детективом. Прекрасно помню, как она сказала:

– Жена его ни при чем. Она точно не беседовала с убийцей из холла.

Ты спросил супругу:

– Почему ты так решила?

Мы все услышали гениальный ответ:

– Потому что у места, где висит внутренний телефон, стоит большой вазон с кактусом. Вот лично я никогда не воспользуюсь этим аппаратом. И Ныркина тоже к нему не подойдет. Мы, женщины, во многом похожи.

Где тут хоть какая-то логика? Как кактус связан с телефоном? Да никак! Мне стало смешно. И что было потом? Выяснилось, что Ныркина не спускалась на первый этаж, ее подставили. Я стал мучиться любопытством, потом подошел к Евлампии и спросил:

– Объясни, какая связь между опунцией и телефоном.

Она изумилась: