Красная шкатулка - Рекс Стаут

— Я уже давно привык на многое не рассчитывать, — ответил я. — К тому же вы все равно ничего толком не скажете. Мистер Вулф поручил мне поговорить и с вами, миссис Фрост. И с вашим деверем тоже. Мне придется кое-что записать, а когда я пишу стоя, то у меня пальцы сводит…

Миссис Фрост кивнула.

— Думаю, здесь вам будет удобно. — Она направилась к креслу, где сидел Дадли Фрост; я последовал за ней. Ее спина смотрелась что надо, и вообще для своего возраста она сохранила неплохую фигуру. Луэллин принялся пододвигать стулья. Джебер принес себе стул сам. Все расселись, я вытащил свой блокнот, карандаш и обратил внимание, что Елена все еще старается держать подбородок повыше, хотя ее мать уже остыла.

Первой заговорила миссис Фрост:

— Надеюсь, вы понимаете, мистер Гудвин, что для нас это ужасная трагедия. Мы ведь все старые друзья мистера Макнейра. И нам отнюдь не доставляет удовольствия говорить о его кончине. Я знала его всю свою жизнь, с детства.

— Понимаю. Вы родом из Шотландии?

Она кивнула.

— Макнейр говорил нам об этом. — Я быстро оторвал глаза от блокнота, надеясь сразить жертву. Но она лишь спокойно кивнула в ответ на мой стальной взгляд.

— Да-да. Из того, что говорил полицейский, я поняла, что Бойден довольно много рассказал мистеру Вулфу о своей молодости. Конечно, у вас есть преимущество — вам известно, что именно он счел нужным сказать мистеру Вулфу. Я, естественно, знала, что Бойден не вполне здоров… его нервы…

— Он был, если можно так выразиться, совсем развалина, — вставил Джебер. — Очень плох. Потому-то я и сказал полицейским, что это наверняка самоубийство.

— Да он под конец просто спятил! — рявкнул Дадли Фрост. — Я же рассказывал, что он вчера выкинул! Он поручил своему адвокату затребовать отчет о состоянии наследства Эдвина! На каком основании? Он что — крестный отец Елены? Просто невероятно и абсолютно незаконно! Я всегда знал, что он сумасшедший!

Поднялся гвалт. Миссис Фрост возражала горячо и решительно, Луэллин — со сдержанным раздражением, Елена ограничивалась неопределенными восклицаниями. Перрен Джебер вытащил сигарету, спокойно оглядел всех и кивнул мне так, будто только нам двоим был известен некий забавный секрет. Я перестал писать, а просто слушал и наблюдал.

Дадли Фрост гнул свое:

— Да он полный псих! Почему бы ему и не наложить на себя руки, черт побери? Елена, дорогая, ты прекрасно знаешь, я души в тебе не чаю, но я просто не могу уважать твою любовь к этому ничтожеству только потому, что его больше нет в живых! Мы были глубоко безразличны друг другу. Какой же смысл строить тут что-то из себя? А то, что ты притащила сюда этого типа…

— Отец! Ну хватит же! Прекрати…

— И полбутылки как не бывало, — как бы между прочим заметил Перрен Джебер.

Миссис Фрост, сидевшая теперь с плотно сжатыми губами, пристально посмотрела на него.

Я наклонился к Дадли Фросту и заорал:

— Что случилось? Где болит?

Он вздрогнул и свирепо уставился на меня.

— Где болит что?

Я довольно ухмыльнулся.

— Да нет, ничего. Просто хотел узнать, как у вас со слухом. Думаю, он прорежется, как только я уйду. Но будет все-таки лучше, если вы позволите мне сейчас задать несколько дурацких вопросов и кратко, но по возможности искренне ответите на них.

— Мы уже ответили на них! Ответили на все дурацкие вопросы, какие только можно придумать. Уже битый день этим занимаемся. И все из-за того, что это ничтожество Макнейр…

— Хорошо. Что он был ничтожество, я уже записал. А вот вы обмолвились насчет самоубийства. Что могло подтолкнуть его к этому?

— Откуда мне знать, черт побери!

— Значит, вот так сразу объяснить не можете?

— А я и не хочу ничего объяснять. Этот тип был не в себе, я всегда говорил. Я говорил это еще больше двадцати лет назад в Париже, когда он развешивал на проволоке яйца, раскрашивал их и называл все это мирозданием!

Елена больше не могла сдерживать себя.

— Дядя Бойд никогда…

Она сидела справа от меня. Я наклонился и легонько коснулся ее рукава:

— Бросьте. На каждый чих не наздравствуешься. — Затем я повернулся к Перрену Джеберу: — Вы первым заговорили о самоубийстве. Как вы думаете, почему он это сделал?

Джебер пожал плечами:

— Не знаю. У него было очень плохо с нервами.

— Ага. И голова у него болела. А вы, миссис Фрост, не знаете?

Она посмотрела на меня взглядом, который нелегко было выдержать.

— Ваш вопрос звучит несколько провокационно, вы не находите? Если вы имеете в виду, знаю ли я, что конкретно могло подтолкнуть Бойдена к самоубийству, то нет, не знаю.

— А вы считаете, это было самоубийство?

Она нахмурилась.

— Не знаю, что и подумать. Я очень близко знала его и полностью исключить самоубийство не могу. К тому же представить, что кто-то… что кто-то убил его, просто невозможно.

Я сделал было глубокий вздох, но, решив, что не стоит подражать Вулфу, тут же подавил его и медленно обвел всех взглядом.

— Всем, конечно, известно, что Макнейр скончался у Ниро Вулфа в кабинете. Мы с Вулфом присутствовали при этом и, естественно, знаем, что именно он говорил перед смертью и как умер. Не берусь судить, насколько точны выводы полицейских, но на умозаключения мистера Вулфа я привык полагаться. А он уже кое-что сообразил в этом деле. Ему абсолютно ясно, что Макнейр не убивал себя. Самоубийство исключено. Так что не надейтесь, эта версия не пройдет. Предлагайте другие.

Перрен Джебер потушил в пепельнице окурок.

— Что касается меня, — начал он, — то я вообще не считаю себя обязанным что-либо предлагать. Я и эту-то версию выдвинул исключительно по широте натуры. А почему, кстати, вы исключаете самоубийство?

Не успел я и глазом моргнуть, как миссис Фрост негромко заметила:

— Я приняла вас в моем доме потому, мистер Гудвин, что вас пригласила моя дочь. Но вам не кажется, что вы ведете себя вызывающе? У меня нет никаких версий.

— Не обращай на него внимания, Калида, — пробурчал Дадли Фрост. — Как будто его нет. Лично я отказываюсь с ним разговаривать.

Он потянулся за виски.

— Если на то пошло, — заметил я, глядя миссис Фрост прямо в глаза, — то я могу вести себя еще более вызывающе и тем не менее сохраню надежду попасть в рай. Почему бы мне, например, не высказать свое отношение к вашему лицемерному замечанию о том, что вы приняли меня в своем доме? Во-первых, этот дом не ваш — он принадлежит Елене, если, конечно, она вам его не подарила…

Мисс Фрост тихонько ахнула, а миссис Фрост в изумлении уставилась на меня, но я не растерялся.