Бегущая могила (ЛП) - Джоан Роулинг

— Меня нанял человек, который очень обеспокоен судьбой своего родственника, являющегося членом Всеобщей Гуманитарной Церкви. Я надеялась, что вы сможете поговорить со мной об ВГЦ. Просто для справки, вы ведь раньше жили на ферме Чепмен, не так ли?

— Откуда вы это знаете? — резко спросила Шейла Кеннетт; казалось, что ее разум прояснился.

— Только из записей, — сказала Робин, намеренно расплывчато: ей не хотелось распространяться о том, что Страйк получил отчеты о переписи населения.

— Это было очень давно, — сказала Шейла Кеннетт.

— Мы действительно просто интересуемся историей, — сказала Робин. — Думаю, вы были там в одно время с семьей Пирбрайт?

— Да, была, — сказала Шейла, все еще звуча подозрительно.

— Ну, мы изучаем некоторые заявления Кевина Пирбрайта о церкви, и нам стало интересно…

— Он ведь умер, не так ли?

— Я… да, это так, — сказала Робин.

— Да, я видела это в газете. Подумала, не наш ли это Кевин, — сказала Шейла. — Они уже нашли того, кто это сделал?

— Насколько я знаю, нет, — сказала Робин.

Наступила еще одна короткая пауза.

— Ну хорошо, — сказала Шейла. — Я не против поговорить. Мне больше нечего терять.

— Это замечательно, — сказала Робин, затем подумала, как бесчувственно это прозвучало, и добавила: — Я имею в виду, спасибо. Вы ведь в Ковентри, не так ли?

— Да.

— Как вам подойдет следующий четверг? На этой неделе?

— Да, хорошо, — сказала Шейла. — Ты сказала, что тебя зовут Робин?

— Правильно. Робин Эллакотт.

— Мужское имя, — сказала Шейла. — Почему родители дали тебе мужское имя?

— Я никогда не спрашивала, — со смехом ответила Робин.

— Хм. Хорошо. Во сколько?

— Полдень подойдет? — спросила Робин, быстро прикидывая расстояние до Ковентри.

— Да. Хорошо. Я поставлю чайник.

— Большое спасибо. Увидимся! — сказала Робин.

Робин написала Страйку сообщение о том, что договорилась об интервью с Шейлой Кеннетт, а затем перешла дорогу, чтобы лучше видеть витрину с комиксами.

День был прохладный и пасмурный, и Робин была рада, что надела шапку-бини. Она только успела заметить, что находится недалеко от храма Руперт-Корт, когда заметила четырех молодых людей с жестяными банками, направлявшихся на Бервик-стрит.

Робин сразу узнал Уилла Эденсора. Он выглядел больным и сломленным, не говоря уже о том, что был очень худым. Тени под глазами, которые Робин могла заметить даже с другой стороны улицы, придавали ему неприятное сходство с изображением Украденного Пророка, которого она видела на потолке храма. Как и его спутники, он был одет в оранжевую накидку с эмблемой церкви, которая повторялась на жестянках для сбора денег.

Второй мужчина в группе, похоже, давал указания. В отличие от остальных троих, он был полноват и носил растрепанные волосы. Он указал на улицу, и две девушки послушно направились в указанном направлении, а Уилл остался на месте. Его поведение напомнило Робин осла, привыкшего к издевательствам и уже не способного протестовать.

Второй мужчина снова повернулся к Уиллу и стал читать лекцию, на которую Уилл механически кивал, не поднимая глаз. Робин жаждала подойти поближе, чтобы услышать, что происходит, но не решалась показаться на глаза кому-либо из них. Не успела лекция закончиться, как из магазина комиксов вышел Фрэнк-1, и Робин ничего не оставалось, как последовать за ним.

Глава 14

Девять на втором месте означает:

Проникновение под кровать.

Жрецы и маги используются в большом количестве.

И-Цзин или Книга Перемен

Паб Вестминстер Армс, где Страйк договорился встретиться с журналистом Фергюсом Робертсоном, находился недалеко от Вестминстерского аббатства и здания парламента. Когда Страйк шел к пабу, он почувствовал небольшие приступы боли, исходящие из задней части культи. Хотя подколенное сухожилие уже было порвано, в последние несколько месяцев оно не доставляло никаких хлопот, в основном потому, что ему приходилось выдерживать гораздо меньший вес. Он точно знал, чем вызван этот легкий рецидив симптомов: необходимостью удерживать Бижу Уоткинс, которая громко и пьяно заявила о своем желании быть прибитой к стене спальни, как только они вошли в ее квартиру в субботу вечером.

Боль в ноге вернула его мысли к тому вечеру. Он полагал, что два с половиной часа бессмысленной беседы были вполне оправданы в свете последовавшего за ними десятиминутного секса без излишеств. Она была лучше на вид, чем на ощупь, — ее внушительная грудь, как он обнаружил в спальне, была ненастоящей, — но плюсом того, что он находил ее несносной, было полное отсутствие чувства вины за то, что он не ответил на три сообщения, которые она прислала ему после этого, и все они были усыпаны смайликами. Его старейший друг, Дэйв Полворт, назвал бы это расставанием, и Страйк был склонен с ним согласиться.

Войдя в Вестминстер Армс, Страйк заметил Фергюса Робертсона, которого он ранее загуглил, сидящего в углу за столиком на двоих и печатающего на ноутбуке. Невысокий, полный и почти полностью лысый мужчина, чья блестящая макушка отражала свет лампы, висевшей над столом, Робертсон в данный момент был без пиджака и энергично жевал жвачку, пока работал. Страйк взял себе напиток, отметив, что в баре сидит младший министр, и направился к Робертсону, который продолжал печатать, пока Страйк не подошел к столу.

— Ах, — сказал журналист, поднимая глаза. — Знаменитый детектив.

— И бесстрашный репортер, — сказал Страйк, садясь.

Они пожали другу руки за столом, любопытные голубые глаза Робертсона изучали Страйка. От него исходил дух грубоватого добродушия. Рядом с ноутбуком лежала пачка жевательной резинки “Никоретте”.

— Ты, я слышал, знаком с Домиником Калпепером, — сказал Робертсон, имея в виду журналиста, которого Страйк недолюбливал.

— Да. Он кретин.

Робертсон рассмеялся.

— Я слышал, что ты трахнул его кузину.

— Не помню такого, — соврал Страйк.

— Есть мнение по поводу Брексит?

— Вообще нет, — сказал Страйк.

— Жаль, — сказал Робертсон. — Мне нужно еще триста слов.

Он пролистал вниз экран своего ноутбука.

— Итак… ты собираешься заняться ВГЦ, не так ли? — Робертсон откинулся в кресле, продолжая жевать, сцепив короткие пальцы на большом пивном животе. — Если ты найдешь тело под полом храма, я получу эксклюзивные права на эту историю?

— Не могу гарантировать этого, — сказал Страйк.

— Тогда что мне за это будет?

— Удовлетворение от хорошо