Снежный блюз - Керри Гринвуд

Не знаю, что выбрать —

Красоту звучаний

Или красоту умолчаний,

Песенку дрозда

Или паузу после.

Уоллес Стивенс «Тринадцать способов смотреть на черного дрозда»[44]

У Фрины было много дел, и, проезжая на огромной скорости по Футскрей-роуд, она мысленно расставляла их в порядке срочности.

Дот сначала закрыла глаза руками, а потом начала время от времени подглядывать сквозь пальцы. «Когда-нибудь я к этому привыкну, – думала девушка. – Может, лет через сто». Ветер отчаянно трепал ее волосы.

Старенькое такси, теперь похожее на муравья, осталось далеко позади, с трудом поспевая за «Испано-Сюизой».

– Сперва мы поедем за покупками, Дот. Где в этом городе продают самую дешевую одежду?

– В «Пейнс», – крикнула в ответ Дот. – Там все дешево и ужасно. Вы такое ни за что не наденете, мисс!

– Увидим. Потом мне нужно мчаться в Турак, чтобы навестить Лидию, а затем я должна быть на ужине и концерте, которые организует господин Сандерсон. И только после этого домой, спать.

Фрина свернула за угол Спринг-стрит, остановилась возле отеля, бросила ключи швейцару и, поднявшись до середины лестницы, вдруг поняла, что говорит сама с собой.

– Дот, – крикнула она, – можешь открыть глаза!

Дот покраснела, поспешно и не слишком грациозно выкарабкалась из «Испано-Сюизы» и побежала вслед за Фриной.

– Теперь в «Пейнс» за самым чудовищным платьем, – произнесла ее неуемная хозяйка. – Ты пойдешь со мной, Дот, мне понадобится твой совет.

Итак, Фрина приобрела дешевое хлопчатобумажное платье с бахромой ослепительно-розового оттенка, который в народе называют поросячьим, пару подростковых ботинок на пятисантиметровом каблуке, дамскую сумочку, каждый миллиметр которой был отделан бахромой и бисером, чулки персикового цвета и ужасную шляпку клоше с кривыми полями из неоново-голубого плиса.

Метод, который Фрина использовала для выбора этих нарядов, был прост. Она покупала все, что вызывало у Дот реплику «О нет, мисс!». Еще она приобрела розовую пелерину с карманами, отделанными крашеными перьями, которая уже в магазине выглядела старой тряпкой. Фрина заглянула в «Вулворт» и купила там пару колец, нитку бус длиной около двух метров, явно не из венецианского стекла и подвязки для чулок с оборками. Там же она обзавелась комплектом дешевого белья.

Нагруженная покупками, Фрина вернулась в «Виндзор» и дала Дот самое странное поручение, которое девушке когда-либо приходилось выполнять.

– Надень все эти роскошные наряды, Дот, и поноси их за меня. Самой мне некогда.

– Поносить, мисс?

– Да. Сбей каблуки, поваляйся немного по полу, пролей что-нибудь на платье и застирай, но не слишком тщательно, чуть надорви подол и зашей. Это барахло должно выглядеть как следует поношенным. Не забудь сломать несколько перьев. Выверни пару раз наизнанку эту жуткую шляпу. Понимаешь меня?

– Да, мисс, – вздохнула Дот и потащила все свертки к себе в комнату.

Фрина снова уселась за руль и стремительно помчалась вниз по Пант-роуд, напоминая себе, зачем ее отправили в Австралию.

Интересно, на самом ли деле Лидия наркоманка? Невозможно представить, что этот тюфяк Джон способен кого-то отравить, – у него бы не хватило воображения. Задушить – да, ударить по голове первым попавшимся под руку тупым предметом – конечно. Но яд – нет. С другой стороны, если захотеть избавиться от такого мужа – а кто бы не захотел? – можно принимать что-то относительно безвредное… Стоп! Что там писала Лидия? «Я так больна, а Джонни все равно идет в свой клуб».

Фрина была настолько поглощена неожиданным открытием, что ей пришлось резко затормозить, чтобы не столкнуться с трамваем. К счастью, у гоночных машин отличные тормоза. На Турак-роуд она снизила скорость до разрешенного предела, чтобы было время поразмышлять.

«Если я права, это нетрудно доказать, – думала она. – Нужно только подкупить служанку… Я не думаю, что Лидия хорошо обращается с прислугой…»

– Ах, мисс Фишер, это вы! – пробубнила нервная и говорливая служанка ирландского происхождения. – Хозяйка больна и не встает с постели. Но велела пустить вас, если вы придете. Проходите, мисс.

Последовав за молодой женщиной, Фрина взяла ее за руку:

– Не спешите. Расскажите мне о болезни госпожи Эндрюс. Она каждый раз начинается внезапно?

– Да, мисс. Вчера вечером хозяйка чувствовала себя хорошо, а потом – эта ужасная рвота. Доктор не знает, что с ней. Никакие лекарства не помогают.

– И сколько обычно длятся приступы?

– День или два, не больше. Но после них она так слабеет. Неделю приходит в себя.

– А господин Эндрюс – он тоже болен?

– Нет, мисс, поэтому все так и удивляются. Иначе все подумали бы: она что-то не то съела. Но они едят одно и то же, и мы потом на кухне доедаем остатки, но все здоровы. Это загадка, – заключила служанка, остановившись напротив двери, выкрашенной розовой краской. – Мы пришли.

– Не торопитесь. Как вас зовут?

– Морин, мисс.

– Морин, я пытаюсь выяснить причину болезни, и вы должны мне в этом помочь. Меня прислали из Англии родители госпожи Эндрюс, и мне нужно кое-что узнать.

Фрина протянула девушке десятишиллинговую банкноту. Пальцы Морин сомкнулись вокруг нее, ощупывая бумагу.

– Во-первых, где сейчас господин Эндрюс?

– В своем клубе, мисс. Раньше он оставался дома, когда хозяйка болела, но в последнее время потерял к ней интерес.

– Он тебе нравится?

– Ох, мисс! – воскликнула служанка и тут же смутилась.

Фрина немного подождала и наконец услышала взволнованный шепот:

– Нет. Они мне оба не нравятся. Она мягко стелет, да жестко спать, а он распускает руки. Я уйду от них, как только получу место на фабрике. Там лучше платят, работы меньше, да и компания будет поприличнее.

– Ясно. Я так и думала. Как они ладят друг с другом?