Второе дыхание - Дик Фрэнсис

Но я не исчез. Вместо этого я спросил, небрежно, как бы в шутку:

– Ну, и что сказал Робин про наши смертельные трюки на Троксе?

– Ничего. Я с ним не разговаривал. Я же тебе говорил.

Драконица подкрашивала его почти белые брови. Крис, раздраженный моей бестактностью – как я вообще смею напоминать ему о его ошибках! – оттолкнул ее руку, обернулся ко мне и резко заявил, что никто из нас не совершенен. Я решил, что сейчас не самое удачное время сообщать ему, что правый мотор, скорее всего, заглох только потому, что пилот забыл переключить подачу топлива с пустого бака на полный.

Полет сквозь ураган – достаточно суровое испытание. Крис забыл переключить подачу топлива, пока не стало слишком поздно, а выровнять машину при неработающем моторе было выше его сил.

Кайманова впадина – одна из самых глубоких в Мировом океане, и, если Робин не возьмется за дорогостоящее предприятие поисков и поднятия на поверхность утонувшего самолета, что маловероятно, Крисова паника и забывчивость навеки останутся его личной тайной.

Однако я хотел, чтобы он рассказал мне правду о том, зачем мы летали на Трокс. Наконец Крис отчаялся и угрюмо сдался.

– Да пустяк на самом-то деле, – сказал он. – Робин хотел всего-навсего, чтобы я забрал с острова какую-то папку, которую там случайно забыли, и привез эту папку ему, только чтобы ты в нее не заглядывал. И не спрашивай, почему он не хотел, чтобы ты ее видел, – этого я не знаю. Но, как я уже говорил, мы с тобой были ему многим обязаны, так что я согласился. Он сказал, что его папка лежит в столе в одном из бетонных строений, и ее надо забрать, пока не унесло ураганом. Но когда мы туда прилетели, я даже стола не нашел. Всю мебель уже увезли.

– А… хм… – Я поразмыслил. – Ты не сказал Робину…

– Не сказал. Видимо, когда мы не вернулись согласно плану полета, из диспетчерской на Большом Каймане позвонили Эвелин на автоответчик, и это Эвелин, старая клуша с жемчугами, наняла спасательный вертолет, чтобы разыскать нас с тобой, как только погода позволила.

– А счет она нам пришлет? – сухо поинтересовался я.

– Что тебе дороже, кошелек или жизнь? – ответил Крис вопросом на вопрос.

Весь день я бродил по метеоцентру, разузнавая новости о погоде и сплетни за последние две недели. Дважды, в восемнадцать тридцать и двадцать один тридцать, я выходил в эфир с рассказом о погоде на ближайшие дни.

Завтрашний день, пятница, пятое ноября, день Порохового заговора, не сулил ничего хорошего отцам и детям. От обеда до полуночи над всем британским регионом пройдет полоса дождя. Начнется он на западе Шотландии и будет продвигаться на юг, против часовой стрелки. Ближе к вечеру циклон принесет облака и мелкий дождь в Южную Англию и потушит все огненные колеса в Эссексе. Попробуй подпалить отсыревшую хлопушку и ступай спать.

Вечер я провел в спокойном обществе бабушки и Джет ван Эльц. Я отдыхал душой и телом, пребывая в блаженной дреме. Отдых мой прервался лишь дважды. В первый раз – в двадцать два тридцать, когда на экране появился Крис с длинным рассказом о ноябрьских туманах.

Во второй раз меня разбудил телефон. Джет только-только взялась за нелегкую работу: перенести мою бабушку с кресла на кровать, – когда раздался звонок. Джет сердито схватила трубку, но вместо ответа на типичный журнальный вопрос вроде: «Как красить ногти на ногах, если не чувствуешь ног?» – мы услышали деловитое:

– Да, я спрошу, когда он сможет подойти. А кто его спрашивает? Джон Руперт?

Она театрально вскинула брови. Я протянул руку к трубке и сказал:

– Алло?

Руперт сказал, что нашел для меня так называемого «призрака» – литературного негра, который будет писать мою книгу. Я согласился встретиться с «призраком» утром, между двумя выходами в эфир.

Потом, когда моя бабушка забылась неверным стариковским сном в своей просторной комнате, мы с Джет взяли пару подушек, закутались в меховые чехлы с автомобильных сидений и уселись рядышком на каменной скамье на двоих, на застекленном крылечке, устроенном для того, чтобы приехавшие в гости дамы не промокли по дороге от кареты к двери дома.

Свежий ночной ветер нес запах морского ила. Мы сидели, прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть, и почти не разговаривали. «Если бы вся жизнь была так проста, – думал я, – между чайками царил бы мир, и ураганы бы никому не угрожали». Я поцеловал Джет ван Эльц вопреки бабушкиным предостережениям. Она радостно ответила на мой поцелуй, и многое сделалось понятно без слов. В центре урагана всегда есть островок тишины. Но проходит немного времени – и налетает вторая волна ветра.

Рано поутру я вскочил с уютного бабушкиного диванчика, чтобы успеть появиться на ее экране к завтраку. Я сделал все возможное, чтобы подсластить пилюлю. Увы, вечер праздника в память об отважном предателе и его провалившемся заговоре все равно будет дождливым и пасмурным, что бы я ни говорил.

Между унылыми выступлениями, больше похожими на извинения, я доехал на автобусе до Кенсингтона и поднялся на лифте на седьмой этаж, чтобы обсудить с «призраком» будущую книгу.

Я уселся на предложенный стул, согласился выпить кофе с имбирным печеньем, и Джон Руперт принялся излагать планы насчет книги. Он посоветовал написать не о депрессии, а о бурях – сказал, что это должно пойти лучше.

– Так вы это что, серьезно говорили насчет книги? – удивился я.

Он вежливо ответил: а почему бы и нет? Люди издают книги о чем угодно, даже об акульих зубах.

– А кстати, – промурлыкал он, взяв печенье с моей тарелки, – вести приносят не из Ахена в Гент, а наоборот, и не дурные, а добрые.

– А не все равно? – спросил я.

– Это Роберт Браунинг, – добавил он.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился человек, в котором я безошибочно опознал своего «призрака», – дедуля—божий одуванчик, с жидкими седыми волосенками и набухшими венами на трясущихся руках. Как есть призрак.

Его буднично представили мне как «Призрака» – «Нет, не „мистер Призрак“, просто „Призрак“. И Джон Руперт спокойно попросил меня повторить то, что я рассказал ему накануне.

– Что, все сначала? – возмутился я.

– Все сначала, но по-другому. Пусть Призрак обдумает то, что услышит в первый раз, а мне станет понятнее положение вещей.

Я тяжело вздохнул.

– Ну что ж… Скажем так: некая папка с бумагами была по ошибке забыта на острове в Карибском море. На острове нет ни радио, ни телефона, ни почты, ни людей, но зато есть довольно приличная взлетно-посадочная полоса.

Я рассказывал, изредка прерываясь, чтобы собраться с мыслями и дать Призраку время переварить услышанное.

– Скажем так: вам очень важно получить папку обратно.

Пауза.

– Скажем, у вас есть подходящий самолет, но нет пилота, на которого можно положиться, поскольку ваш пилот погиб в автокатастрофе.