Второе дыхание - Дик Фрэнсис

Еще пауза.

– А потом на званом обеде в Англии вы встречаетесь с летчиком, который мечтает пролететь сквозь «глаз» урагана. Летчик – метеоролог, а в Карибском море как раз зародился подходящий тайфун – Никки, – и вообще, сейчас как раз сезон тайфунов. И вы предлагаете ему пролететь сквозь ураган, а взамен просите всего-навсего забрать папку с бумагами.

– Справедливо, – заметил Призрак.

– Угу. Летчик берет с собой еще одного приятеля-метеоролога в качестве штурмана и помощника…

– И это были вы? – уточнил Джон Руперт.

Я кивнул.

– Наш полет сквозь ураган завершился в морских волнах. Пилота подобрал вертолет, а меня занесло течением обратно на остров. Я нашел эту папку – случайно, – но не догадался, насколько важны эти бумаги, по крайней мере, поначалу. Они были составлены на разных языках и написаны разными алфавитами.

– И они у вас?

Призрак сильно занервничал и принялся дергаться и ерзать на стуле, почти как Оливер Квигли. Мне пришлось его разочаровать.

– Нет. Я пытался их прочесть, как мог, но я не знаю ни одного из этих языков.

Я рассеянно повертел пальцами и уверенно добавил:

– Один из языков был русский.

Джон Руперт, который сидел на краю стола, болтая ногой, с интересом спросил:

– А почему именно русский? И вообще, откуда вы знаете?

– В бумагах постоянно встречалось сочетание буквы с тремя цифрами, которое сразу бросается в глаза любому, кто хоть немного разбирается в физике. U-235. А на одной странице это сочетание было написано «У-235». «У» – это русское обозначение урана.

Я написал на бумажке «У-235», показал им и продолжал:

– Этот изотоп урана получают из урана-238 путем обогащения с помощью процесса, который называется газовой диффузией. А плутоний-239 – это обогащенный Pu-240. Они являются сырьем для изготовления ядерного оружия. Руперт и Призрак нахмурились.

– Ну так вот, – я чуть заметно улыбнулся, – оба этих сочетания, либо U-235, либо Ри-239, встречаются на каждой странице в той папке. Я бы рискнул предположить, что те бумаги, которые я поначалу принял за письма, тоже были списками. На греческом, на немецком, на арабском, на русском, возможно, также на иврите. Что же до прочих… я могу только догадываться, но там очень много цифр. Возможно, это даты либо цены.

– И как вы думаете, что это за списки?

– Списки ингредиентов ядерных взрывных устройств. Не та ли это деликатная информация, о которой вы упоминали?

Но они не спешили раскрывать передо мной свои тайны.

– Насколько я понял, – сказал я, – эти бумаги – что-то вроде списка товаров. В части из них сказано, где и какие расщепляющиеся материалы можно приобрести. А в других записано, что требуется. Если эти бумаги представляют собой списки необходимых товаров и товаров на продажу, это означает, что «Объединенная торговая компания» в основном посредник.

Я умолк, ожидая реакции. Ни Призрак, ни Джон Руперт не высказали никаких возражений против моей версии, так что я продолжил:

– Мир испытывает нужду в разнообразных расщепляющихся материалах – то есть в сырье для ядерных бомб. Существует множество суверенных государств и просто сумасшедших террористов, которые знают, как изготовить ядерную бомбу. Это ведь на самом деле не так уж сложно. Только, слава богу, в мире слишком мало обогащенного урана и плутония. А потому спрос очень велик. И бумаги в той папке – я в этом практически уверен – это сведения о том, что сейчас имеется на рынке. До конца холодной войны немалая часть соответствующих материалов находилась в России. Бывшим Советам не больше нашего хочется, чтобы кто попало изготовлял ядерные бомбы, и потому они стерегут эти материалы пуще глаза, но воры и мошенники есть везде. Я подозреваю, что, если кому-то вроде вас удастся вывести из игры «Объединенную торговую компанию», их место очень скоро займет кто-то еще.

– Одной меньше – и то хлеб, – с достоинством возразил Призрак.

У него были бесцветные серые глаза, в которых отражались угрюмые серые тучи, плывущие в окне. Я подумал, что вряд ли ему хватит энергии написать захватывающую книгу о бурях.

– То есть вы полагаете, что нелегальных фирм вроде этой «Объединенной компании» очень много и все они работают как посредники и, видимо, получают немалые проценты со сделок? – поинтересовался Джон Руперт.

– Не знаю, – ответил я. – Мое дело – предсказывать погоду. Я впутался в эту историю с ураном совершенно случайно и хочу как можно скорее из нее выпутаться.

Мой протест упал на каменистую почву и сгинул незамеченным.

– Все эти бумаги в папке скоро устареют, – добавил я. – Если это действительно списки, если они предназначены для того, чтобы свести людей, имеющих доступ к урану-235, с теми, кто хочет и может его приобрести… Каких-нибудь полгода, и все переменится.

Призрак тонко улыбнулся.

– Мы довольны уже тем, что вы держали в руках свежие списки… э-э… скажем так, товаров, имеющихся в продаже. Обычно мы действуем по принципу: «Это все, что вам следует знать» – и иногда не сообщаем людям того, что для них действительно жизненно важно. Однако в вашем случае то, о чем я спрошу, и, быть может, то, что я сообщу, может вам пригодиться, а может и нет. Это ясно?

«Яснее некуда», – угрюмо подумал я. И посмотрел на часы. По утрам автобусы ходят не слишком-то регулярно, а на улице дождь… «Бегом бежать придется, – подумал я. – Бедные мои ноги!»

– Насчет времени не беспокойтесь, – отреагировал на мой жест Джон Руперт. – Я распоряжусь, чтобы вас доставили на машине.

– Подумайте, – сказал Призрак. – Постарайтесь вспомнить. Из сведений, содержащихся в папке, нам важнее всего знать имена покупателей и продавцов. Вы не могли бы вспомнить хоть одно из них?

Я сказал, что, увы, не могу – только часть одного из имен.

– Хоть что-нибудь, что угодно.

– Ну, – сказал я, – в одной из рубрик мне встретилось слово «hippostat».

Я написал это слово на бумажке.

– Возможно, это значит «ипподром». А может, я и ошибаюсь.

– Возможно, – кивнул Призрак. – У вас есть какие-нибудь соображения относительно того, где может находиться папка в настоящее время?

Передо мной как наяву встал Майкл Форд, возвращающийся из деревни со счетчиком Гейгера в одной руке и папкой в другой. Он сел с ними в самолет, и больше я их не видел.

Но одновременно с этим я вспомнил, как тщательно Майкл Форд позаботился о том, чтобы им не пришлось меня уничтожить. А возможно, это Эми придумала завязать мне глаза. А может, даже Робин, мозговитый толстячок.

И я ответил Призраку:

– Где папка сейчас, я не знаю.

Это была правда, и все же я покривил душой – и мне сделалось стыдно.