Бычья гора - Брайан Панович

этого знания боль не становилась меньше. Он услышал, как в доме заплакал ребенок, поэтому взял бутылку с собой и отправился в сторону леса. Гарет знал, что, как бы далеко ни зашел, этот звук будет преследовать его хоть до края земли. Он осушил четверть бутылки и уставился на звезды. Ночь была ясной, а вот остальное – темней некуда. Он знал, что придется пойти к мальчикам и сказать, что их мама не вернется. С ними будет все в порядке. И с ним самим тоже. Так должно быть. Потому что если будет по-другому, то плохо дело. Он увидел, что его старший сын Хэлфорд вышел на крыльцо и огляделся в поисках отца.

– Папа?

– Тут я, – сказал Гарет.

Хэлфорд посмотрел в темноту в сторону Гарета.

– Не могу успокоить Клейтона. Он все время плачет.

– Подойду через минуту. А вы с братом приведите себя в порядок к ужину.

– А мама сегодня вечером придет? Она умеет успокаивать Клейтона.

Гарет закурил и заметил приближающийся к воротам свет фар. Хэлфорд тоже его увидел.

– Это она, пап? Мама?

– Иди в дом и делай, что я тебе сказал, парень.

Хэлфорд открыл сетчатую дверь и неохотно вернулся в дом.

2

Джимбо запарковался рядом с грузовиком Гарета и вышел.

– Гарет, у нас неприятности.

– С оружием? – сказал Гарет и сделал затяжку.

– Нет, чувак, Вэл занимается этим. С оружием все четко.

– Тогда что такое?

Джимбо достал свои сигареты и закурил. Он потирал костяшки пальцев. Это у него был такой нервный тик. Что означало плохие новости, которые он не горел желанием сообщать человеку, жена которого только что сбежала, оставив его с двумя маленькими мальчиками и новорожденным младенцем. Они курили молча почти минуту, и Гарет подумал, что Джимбо может так начисто содрать кожу с костяшек. Он бросил сигарету и растоптал ее каблуком.

– Давай уже выкладывай, Джимбо.

– Купер опять сбежал.

– И что? Вернется. Не в первый же раз такое.

– Не знаю, чувак. На этот раз все по-другому. Ему становится хуже. Эрнест присматривал за ним, пока нас не было, говорит, старик несет какую-то чушь.

– И это не новость.

– Нет, но с тех пор, как мы вернулись, он совсем что-то поехал. Эрнест сказал, что вчера он заперся в комнате почти на сутки, кидался вещами и никого не впускал. А утром вышел весь в синяках на руках и лице, будто с кем-то там месился.

– А мне чего не позвонили?

Джимбо оглянулся на дом. Ребенок все еще плакал.

– Блин, чувак, мы знаем, что у тебя тут творится, и не хотели до кучи еще и это на тебя нахлобучивать.

Гарет отхлебнул из бутылки и передал ее Джимбо. Тот принял ее и сделал большой глоток.

– Во, это тема!

– И чего, долго его не было?

– Не знаю, босс. Эрнест позвонил мне час назад и сообщил, что он ушел из дома. Сказал, что собирается исправить все с Раем. И винтовку с собой взял.

– А тебе в голову не пришло спросить, когда он ушел?

– Извини, босс, я сразу сюда.

Гарет вздохнул и закрыл бутылку с выпивкой. И протянул ее Джимбо.

– Я знаю, где он.

– Ладно, скажи мне, и я найду его.

– Нет. Это мое дело. Сам поеду. Ты не против остаться присмотреть за мальчишками, пока я не вернусь? Я постараюсь недолго.

– Не вопрос, чувак.

– Я еще не рассказал им про мать. Они думают, что она уехала к подруге в Вэймор.

– Понял, не скажу ни слова.

– Ладно, – Гарет открыл дверь грузовика.

– Гарет?

– Да?

– Есть еще одно.

– Что такое?

– Когда Эрнест позвонил мне, он сказал, что на Купере не было одежды. Он ушел в одних трусах и ботинках.

– Господи, – сказал Гарет. – Эрнест должен был позвонить мне утром.

– Тоже так думаю, босс.

– Скажи ему, когда вернусь, будет с ним разговор.

3

Гарет подъехал к домику в Джонсоновом ущелье и выключил мотор. Входная дверь была открыта, и он знал, что найдет внутри своего отца на полу, пьяным и в отключке. Скорее всего, он обмочился, и ему придется вымыть его, прежде чем посадить в грузовик и отвезти домой. Гарет находил его здесь уже не единожды, но каждый раз становилось все тяжелей. Купер построил эту семью, но это было уже слишком. Гарет вышел из грузовика и поднялся по ступенькам. Он взял фонарь со стола на крыльце и зажег его.

– Давай, старый, домой. – Он посветил внутрь, но там никого не было. Хижина представляла собой всего одну просторную комнату, и свет фонаря заполнял каждый уголок. Он поднес руку к печке и почувствовал тепло. Задняя дверь тоже была открыта, и Гарет вышел.

– Папа! – крикнул он в темноту. – Давай, Купер, я тут, поехали домой!

Он повернулся, чтобы вернуться в хижину, и услышал выстрел где-то неподалеку.

– Папа! – снова крикнул он и бросился в лес.

Он знал здесь все. В этом лесу он убил своего первого оленя.

– Папа! – продолжал он кричать.

По-прежнему ничего. И тут он увидел это. Что-то белело на земле метрах в десяти от него. Он побежал, споткнулся о торчащий корень, сильно стукнулся об землю коленями, ободрал руки.

– Черт, – сказал Гарет, медленно поднимаясь.

Он обронил фонарь, поэтому осторожно двинулся в лунном свете к белому пятну, пока оно не начало принимать очертания старика. Его отца. Гарету было видно Купера достаточно хорошо, чтобы сразу его узнать, но понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он с собой сделал. Винтовка лежала рядом с ним на земле. Бледное обнаженное тело светилось в лунном свете, а кровь казалась глянцево-черной. Гарет снова упал на колени.

– Что ж ты наделал, папа? Что ты наделал?

Гарет знал, что сделал Купер. Внезапно он отчетливо осознал все, чем занимался в этом лесу отец. Стоя на коленях, он вспоминал. Дядю. Яму, которую Купер заставил его выкопать. Гарет не плакал. Он сел на холодную траву и полез в карман за сигаретами. Закурил и представил себе дядю, закопанного в лесу всего в полутора километрах от места, где лежал сейчас отец. Подумал об Аннет. Через некоторое время он поднялся и посмотрел вниз на обнаженное, беспомощное и мертвое тело отца. Купер часто говорил, что ни в рождении, ни в смерти нет ничего достойного. Ты приходишь в этот мир беспомощным, голым и одиноким и, скорее всего, уйдешь точно так же. Гарет не всегда соглашался с этими словами, но лес безжалостно подтвердил их.

– Ну, что ж, старина. Вот и все.