Гарем для дракона - Марина Серова

Вот и хорошо, освободилась раньше времени. В кладовке я переоделась, потом спустилась в холл, надела пальто, сапожки и вышла на крыльцо.

Сев в свою машину, я первым делом включила прослушку. Во время уборки дома я распихала целых четыре «жучка»: в спальне Эммы Павловны, в гостиной, в спальне Гены и в кухне. Последний, улучив момент, я приколола под крышку стола, когда Галя накладывала мне спагетти. Теперь благодаря моим «ушам» я могла слушать, о чем говорили обитатели дома, в частности, повариха со своим Геночкой Петровичем.

– …Ну, и как она? – это был хриплый мужской голос.

– Да сам посмотри, как убралась. Мне-то что, я за уборщицу не отвечаю!

Значит, разговор шел обо мне, Галя упорно называла меня уборщицей, а не горничной, очевидно, давая понять своему возлюбленному, что она по статусу несравненно выше, чем я. Ну еще бы, варить спагетти – это вам не полы драить!

– Я не спрашиваю, как она убралась, мне на это начхать… Подлей еще… Этим пусть сестра интересуется. Я спрашиваю, как она себя вела?

– Да как вела? Так себе… убралась, поела, опять пошла убираться. Ген, а ты не находишь, что эта швабра страшна, как атомная война?

– Нахожу.

– Ха-ха-ха! А говорит, что у нее муж есть…

– Представляю, какой у нее муж!.. Хлеба еще нарежь, не видишь – хлеба нет.

– Сейчас, сейчас… Геночка, держи, вот – домашний…

– А че хрена-то нет?

– Да вот же он! И хрен, и горчичка… Кушай, родной, у меня и котлетки приготовлены из индейки, специально для тебя жарила.

– Надеюсь, не на пару?

– Ну что ты! Паровые – для Эммы Павловны.

– Спасибо за котлетки. Завтра свининки пожарь, да чесночка побольше, как я люблю…

– Как скажешь! А салатик будешь? Вчерашний остался, «Русская красавица».

– Клади, разберемся… А в подвал новенькая случайно не совалась?

– Уборщица? Нет, не совалась, все нормально, я подглядела за ней сверху.

– Молодец.

Раздался звук шлепка.

– Ой! Ну, ты чего своими ручищами-то?.. Задницу отобьешь…

– Не отобью, я ж нежно…

– Ничего себе нежно!

– Ну, иди ко мне…

Послышались звуки возни, женский визг, смех, грохот стула… Так, ну, это нам не интересно, я не извращенка слушать любовные сцены. Пусть себе голубки милуются, а я выключила прослушку, выжала сцепление и поехала в лесок, в тот самый, где был обнаружен труп Олега. Я хотела проверить, сколько времени займет поездка от дома Эммы Павловны, и можно ли проехать туда через коттеджный поселок.

Так, вот оно, это место. Я заметила его по столбу, на котором висела табличка с цифрами «62». Я посмотрела на часы: шесть минут. Ехала я со скоростью девяносто километров, если бы ехала со скоростью сто, добралась бы за пять минут. И следовала я не по той дороге, по которой вез меня Евгений, а, так сказать, задами, через весь коттеджный поселок. Значит, пять-шесть минут езды… То есть если предположить, что труп везли из дома Эммы Павловны, то очень даже может быть, место его обнаружения близко от ее дома, по спидометру всего-то десять километров, ну, чуть больше. Так что же это получается, Татьяна Александровна? Труп вывезли из дома Эммы Павловны? А почему нет? Десять километров – это на машине всего ничего! Труп вывозили ночью, это и козе понятно, вывезли в чем-нибудь… типа ковра или старого покрывала, ведь преступники, как я заметила, не любят пачкать машину в крови. Но тело нашли без упаковки, значит, ее где-то выбросили по дороге. Может, поискать? Я выжала сцепление и медленно поехала вдоль дороги, внимательно смотря по сторонам.

Километра через два от столба с табличкой «62» недалеко от дороги в кустах я заметила какой-то странный большой светлый предмет. Остановив машину, я вышла из нее и приблизилась к этому предмету. Оп-па! Это была парниковая пленка, большой сверток, скомканный как попало. Он валялся, как я сказала, в кустах, на траве, и было такое впечатление, что кто-то просто выбросил ненужную старую пленку. Но я не покупалась на такие впечатления. Я присела на корточки и начала рассматривать находку очень пристально. Ну, вот вам, пожалуйста! Странность номер один: пленка абсолютно новая! А зачем, спрашивается, выбрасывать абсолютно новую пленку, да еще такую большую? Здесь не один метр и не два, хотя, пока она в таком скомканном виде, я навскидку не скажу, сколько точно. Далее, странность номер два: в одном месте я заметила пятна бурого цвета. Я не берусь утверждать, что это кровь, но выглядят эти пятна очень подозрительно, во всяком случае, думаю, будет нелишним побеспокоить моего знакомого следователя Евгения. Я достала из кармана пальто телефон.

– Евгений? Это говорит Татьяна Иванова…

Я коротко объяснила обладателю пышной шевелюры суть дела. Он слушал меня, не перебивая, пока я не закончила.

– Где, говорите, эта пленка? – тут же уточнил он.

– Знаете что, приезжайте на то место, где мы осматривали труп Олега, я буду ждать вас там.

– Хорошо, постараюсь быть примерно через полчаса.

Я села в свою машину, быстро развернулась и вернулась к столбу с цифрами «62».

Увидев пленку, Евгений задумчиво пошкрябал в затылке.

– Как вы ее нашли, Татьяна Иванова?

– Как? Да очень просто, – пожала я плечами, – нетрудно предположить, что окровавленный труп Олега не могли везти в машине безо всего, значит, должен быть, так сказать, упаковочный материал. Я поехала вдоль дороги – буквально на удачу, и вот…

– А вы молодец, Татьяна Иванова! Хотя… Еще ведь неизвестно, тот ли самый это «упаковочный материал». Мне сейчас надо пригласить сюда нашего эксперта и понятых и забрать эту улику по всем правилам УПК.

– Флаг вам в руки! – Я повернулась, давая своим видом понять, что ухожу.

– А вы? – спросил Евгений.

– Я еду домой отдыхать: убрать трехэтажный коттедж – это вам не шутки!

– Какой коттедж? В каком смысле убрать?

– Долго объяснять. Всего вам доброго!

– Но как же?.. А как же пленка? Ведь это вы нашли ее!

– И что? – пожала я плечами. – Можете доложить начальству, что это ваша находка!