Гангстер - Лоренцо Каркатерра

Лето, 1926

Сутенер Френсис посмотрел через стол на явно нервничавшую молодую проститутку. Потом запустил руку в задний карман своих коричневых слаксов и извлек толстую пачку десяток, скрепленных аптечной резинкой. Сняв резинку, он отсчитал шесть бумажек, положил на стол и, подавшись вперед, подвинул их к женщине. Она курила сигарету, держа ее в левой руке, а правой теребила локоны своих вьющихся темно–каштановых волос; ногти на обеих руках были обгрызены до мяса.

— Ты хоть понимаешь, что от тебя требуется? — спросил Френсис.

— Можешь мне поверить, затащить Пудджа Николза в кровать будет совсем нетрудно, — сказала юная женщина. Она говорила сильно в нос, такой акцент типичен для Колумбуса, столицы штата Огайо, где прошло ее детство. — По крайней мере, мне.

— Вот только, когда он окажется в твоей кровати, позаботься, чтобы он там остался, — сказал Френсис.

— Надолго? — спросила женщина.

— Насколько будет нужно.

— Тут уж как получится. Я хочу сказать, что если Пуддж Николз захочет уйти, то он уйдет. И в таком случае его не остановишь.

— А теперь слушай меня, Ширли! — рявкнул Френсис и для пущей убедительности хлопнул ладонью по столу, так что повалился пустой стакан из–под виски. — Мне плевать, куда или когда он соберется идти и что тебе придется сделать, чтобы его удержать. Я знаю только одно: если тебе дорога твоя жизнь, ты заманишь Пудджа Николза в твою б…дскую койку и заставишь его остаться там.

— Мне это совсем не нравится, — сказала Ширли деланым голоском маленькой девочки. — Во что такое ты умудрился вляпаться? Не знаю, что там затевается, но играть в такие игры с парнем вроде Пудджа — все равно что прикуривать от динамитной шашки, — плохо кончится.

Френсис откинулся на спинку стула и сунул между зубов спичку, кончик которой до тех пор не спеша пожевывал.

— Пуддж Николз — вот кто им нужен, — сказал он, — а не ты и не я.

— А если я откажусь? — спросила Ширли. У нее явно не хватало сил, чтобы оторвать взгляд от лежавших перед нею шестидесяти долларов. — Знаешь, за такие гроши я не позволю тебе меня подставить.

Френсис прищурился, по его небритому лицу скользнула улыбка.

— Это же только аванс, — сказал он. — Денег будет больше. Вероятно, намного больше. Столько, что ты даже удивишься.

Ширли схватила кучку банкнот со стола и поспешно сунула их под бретельку платья.

— Сколько? — спросила она. — Хватит, чтобы мне больше не крутиться под клиентами?

Сутенер Френсис свернул сигарету, протянул ее Ширли и подождал, пока она не поднесла ее ко рту. Затем он чиркнул спичкой, прикрыл огонек ладонью, поднес его к смоченному слюной концу самокрутки, а потом вновь откинулся на спинку стула и, не моргнув, вытерпел струйку дыма, которую женщина выпустила прямо ему в лицо.

— После этого дельца, если тебя потянет на сладенькое, ты смело сможешь позволить себе это задарма, — сказал Френсис. — И все, что от тебя требуется, — это немного куражу.

— Что я должна сделать? — спросила Ширли. — За дополнительную плату.

— Ты расстроишься, если Пудджа убьют?

— Мне нравится этот парень, — сказала она, — но не могу сказать, чтобы я была от него совсем уж без ума, если ты об этом.

Френсис вновь подался вперед, навалившись грудью на стол, и понизил голос до скрипучего шепота. В крошечной комнате на первом этаже было серо от табачного дыма, единственное окно, забранное решетками, было наглухо заперто. В углу ползал в толстом слое пыли большой таракан, надеявшийся отыскать съедобную крошку.