Сверкающий цианид - Агата Кристи

— Леди Александра, не сомневаюсь в основательности вашихрассуждений. Но, понимаете, есть обстоятельства, которые, возможно, вам ещенеизвестны.

Министр-координатор незамедлительно вмешался:

— Мы не вправе держать за руки главного инспектора. Он воленсам решать, какие факты следует предавать гласности.

— Благодарю, милорд, нет причин, которые бы помешали мнебыть откровенным. Суть дела в следующем: Джордж Бартон незадолго перед смертьювысказал двум людям свое убеждение, что его жена не совершила, какпредполагалось, самоубийства, а, напротив, была отравлена. Он думал, что напална след этого человека, обед и празднество, устроенные вчера вечером якобы вчесть дня рождения мисс Марло, на самом деле являлись частью разработанного имплана с целью установить личность убийцы его жены.

Последовало молчание, и в наступившей тишине главномуинспектору Кемпу, имевшему внешность деревянного истукана, но, несмотря на этообладавшему поразительной восприимчивостью, показалось, будто бы в комнатепоявился страх. Он не отразился ни на одном лице, но инспектор мог бы подприсягой подтвердить его присутствие.

Первым пришел в себя министр-координатор. Он сказал:

— Безусловно, подобные мысли подтверждают, что беднягаБартон был немного… хм…не в себе. Потрясенный смертью жены, он, возможно,слегка тронулся рассудком.

— Возможно, милорд, но все говорит за то, что состояние егорассудка не заставляло опасаться самоубийства.

Снова наступило молчание. Неожиданно Стефан Фаррадей резкопроизнес:

— Но как могла подобная мысль прийти в голову Бартона? Чтони говори, а миссис Бартон все-таки покончила с собой.

Инспектор Кемп невозмутимо посмотрел на него.

— Мистер Бартон так не думал.

Вмешался министр-координатор:

— Но полиция подтвердила факт самоубийства. Иныхпредположений даже не возникло. Инспектор спокойно произнес:

— Факты свидетельствовали в пользу самоубийства.Доказательств, что ее смерть произошла по каким-то иным причинам, тогда несуществовало.

Он знал, что человек, занимающий положениеминистра-координатора, сможет оценить смысл этого замечания. Сделавшись чутьболее официальным, Кемп сказал:

— Теперь вы позволите задать вам несколько вопросов, ледиАлександра?

— Разумеется. — Она слегка повернула к нему голову.

— У вас не возникало подозрений, когда умерла миссис Бартон,что это могло быть не самоубийство, а убийство?

— Разумеется, нет. Я была совершенно уверена, что произошлосамоубийство. Я и по-прежнему в этом уверена.

Кемп принял подачу. Он спросил:

— Леди Александра, вы не получали никаких анонимных писем впрошлом году?

Ее спокойствие уступило место неподдельному изумлению.

— Анонимных писем? Нет.

— Вы уверены? Подобные письма весьма неприятны, и людиобычно предпочитают о них не вспоминать, но в данном случае они могут бытьисключительно важны, поэтому хочу подчеркнуть, если вы все-таки получаликакие-то письма, мне было бы необходимо об этом узнать.

— Понимаю. Но уверяю вас, инспектор, ничего подобного я неполучала.

— Прекрасно. Вы сейчас сказали, что поведение мистераБартона летом выглядело странным. Почему?

Она на минуту задумалась.

— Хм, он был какой-то издерганный, нервный. Казалось, струдом понимает, что ему говорят. — Она посмотрела на мужа. — Тебя это непоражало, Стефан?

— Да, все было именно так. Этот человек выглядел больным. Онпохудел.

— Вы не заметили, не изменилось ли его отношение к вам ивашему мужу? Может быть, оно стало менее сердечным?

— Нет. Наоборот. Знаете, он купил дом рядом с нами и вродебы был очень нам благодарен за то, что мы для него делали — я имею в видузнакомство с местными достопримечательностями и все такое прочее. Разумеется,мы были очень довольны, что могли в этом отношении оказаться полезными ему иИрис Марло, этой очаровательной девочке.

— Леди Александра, миссис Бартон была вашей подругой?

— Нет, мы были не очень близки. — Она слегка улыбнулась. — Восновном она дружила со Стефаном. Она интересовалась политикой, и он помогал…как бы сказать, расшить ее политический кругозор…Это доставляло емуудовольствие. Вам известно, она была очаровательной, привлекательной женщиной.

«А ты, однако, очень умна, — подумал главный инспектор Кемп,по достоинству оценив ее сообразительность. — Интересно, много ли ей известнооб этой парочке — чертовски хотелось бы знать». Он продолжал.

— Мистер Бартон никогда не высказывал вам лично соображения,что его жена не покончила с собой? Никогда. Поэтому-то я и была сейчас такудивлена. А мисс Марло? Она тоже никогда не говорила о смерти своей сестры?

— Нет.

— А что заставило Джорджа Бартона купить загородный дом? Невы ли или ваш муж подали ему эту идею?

— Нет. Для нас это было совершенно неожиданным.

— И его отношение к вам всегда оставалось дружеским?

— Весьма.

— Теперь, леди Александра, что вы знаете про мистера АнтониБрауна?

— Совершенно ничего. Я случайно с ним встретилась, вот ивсе.

— А вы, мистер Фаррадей?

— Знаю о Брауне еще меньше, чем моя жена. Она, по крайнеймере, с ним танцевала. Довольно милый парень — американец, по-моему.

— Вы не замечали, не имел ли он интимных отношений с миссисБартон?

— На этот счет мне абсолютно ничего не известно, инспектор.

— Я просто интересуюсь вашими впечатлениями, мистерФаррадей.

Стефан нахмурился.

— Они были довольно дружны — вот и все, что я могу сказать.

— А вы, леди Александра?

— Вы хотите знать мое мнение, инспектор?

— Да, ваше мнение.

— Ну что ж, раз это так важно. У меня сложилось впечатление,что они хорошо знали друг друга. И имели интимные отношения. Понимаете, этобыло видно по тому, как они глядели друг на друга. Но конкретных доказательству меня нет.

— Дамы часто имеют на этот счет правильные суждения, сказалКемп. — Теперь, леди Александра, что вы скажете о мисс Лессинг?