Мыльная сказка Шахерезады - Дарья Донцова

— Мда, — крякнула я, — они что, из золота?

— Ну что вы! — засмеялась девушка. — Конечно, нет, обычные, дешевенькие, из пластика.

Я ощутила себя скрягой, настоящим Гобсеком и Скруджем Мак Даком.

— Хорошо. Но откуда появились двадцать пять тысяч?

— А мимики? — удивилась хозяйка кассы. — Они по одиннадцать тысяч каждый.

— Сколько? — ахнула я. — Абсолютно несуразная цена для фигурки со стаканом из пластика с шариками внутри.

— Они стреляют! — крикнула из стеллажей Марина.

— Ну ладно, еще пружинки! — согласилась я. — Все вместе, полагаю, должно потянуть рублей на триста.

Марина выбежала на открытое пространство.

— Женщина! Мимики самый модный товар! Произведены в Америке! Посчитайте, сколько билет из Нью-Йорка стоит?

— Они летели в бизнес-классе? — разозлилась я. — Останавливались по пути в Лондоне-Париже? Жили в отелях класса «Георг Пятый» или «Ритц»?

— Не хотите, не берите, — надулась Марина, — пусть у всех детей они будут, а у вашего фиг.

В моей сумке зазвенел телефон, меня опять разыскивала Лиза.

— Купила? — закричала она. — Нашла игрушки?

— Они стоят по одиннадцать тысяч штука, — ответила я.

— Одиннадцать кусков чего? Евро? — спросила пресс-секретарь.

— Конечно, рублей, — засмеялась я.

— Так бери живо, — велела Лизавета, — помнишь, что надо быть в Ложкине вовремя?

Я взглянула на большие часы, висящие над кассой, и обрадовалась:

— Не волнуйся, времени полно, я успею даже еще в одно место заскочить!

— Смотри, не опоздай! — предостерегла Елизавета. — Подведешь нас!

— Никогда, — заверила я, — значит, беру уродов.

Дверь в музей книголюбов имени Владимира Булгакова оказалась незапертой. Я вошла в прихожую, услышала звяканье колокольчика и увидела большую доску, увешанную объявлениями. «Продаю БСЭ[12], красный переплет, отсутствует пятый том». «Куплю собрание сочинений Вальтера Скотта советских лет или поменяю». «Детские книги, выпущенные „Детгизом“, возьму все, можно в плохом состоянии».

— Просто читаете или хотите свою просьбу повесить? — спросило мягкое контральто.

Я резко повернулась, увидела элегантно одетую даму и спросила:

— Сколько стоит поместить сюда объявление?

— Господи, неужели мы станем брать с людей деньги за такую малость? — оскорбилась хозяйка.

— Вы, наверное, Эмма Генриховна? — задала я вопрос.

— Рада встрече, — машинально произнесла женщина. — Простите, мы знакомы? Вы не из наших кружковцев.

— Первый раз заглянула в ваш музей, — призналась я.

— Откуда тогда знаете мое имя? — поразилась Эмма Генриховна.

Я начала самозабвенно врать:

— Некоторое время назад сюда случайно заглянул один из моих учеников. Сережа Воронин. Я преподаю французский язык, занимаюсь репетиторством. Сергея трудно назвать прилежным, учится он из-под палки, которую держит в руках мать.

— Ох уж эти современные дети! — сочувственно закивала Эмма Генриховна. — Мне Господь не подарил счастье материнства, но чем больше я наблюдаю за молодежью, тем яснее понимаю — Бог не наказал меня, а поощрил, избавил от душевных переживаний.

— Сергея ничего, кроме футбола, не интересовало, — потупилась я, — и вдруг он написал доклад о старинных книгах. Я была поражена. Решила, что мальчик работу из Интернета скачал, юное поколение сейчас разучилось думать самостоятельно, понажимают на кнопки и печатают на принтере кем-то подготовленное задание.

— Ох уж эти школьники, — поддакнула Эмма Генриховна, — беда с ними.

— Но Сережа рассказал о посещении вашего музея. Сказал, что забрел сюда случайно и обомлел от восторга, потрясающая библиотека и удивительная экскурсовод, которая не поленилась провести одного подростка по залу, — польстила я Эмме Генриховне. — Мальчик захотел стать участником вашего самодеятельного театра, но вы его предупредили, что там собираются исключительно сорокалетние старички!

Хозяйка рассмеялась.

— Помню его! Длинный, нескладный, не знал куда руки девать, краснел, но слушал меня внимательно. Когда полагал, что я не вижу, трогал статуэтки, стулья, попытался сесть на рекамье, но я ему запретила. Он удивился безмерно, пришлось ему пояснить: «Мебель старинная, подлинная, не новодел. Ни один музей мира не разрешает посетителям сидеть на экспонатах. Неужели ты не знаешь это простое правило?» Паренек ответил: «Нет, я первый раз попал в музей». Представляете? Жить в Москве и не заглянуть в Третьяковку или Пушкинский! Хотя он не виноват, им должны заниматься родители. Перекос у нас случился. Математика, иностранные языки, химия всякая в чести, а культура на задворках. Например, к нам детей не приводят.

Эмма Генриховна прижала к груди ладошки.

— У нас сайт в Интернете, мы стараемся шагать в ногу со временем, повесили объявление об экскурсиях, поверьте, цена смешная. Ну еще договорились с кое-какими турагентствами, они нас в список достопримечательностей столицы включили, заглядывают группы, но школьников нет. Знаете, куда детей водят? Не поверите! На фабрики, где делают сигареты, и на пивзавод, объясняют это тем, что надо ориентировать подростков на рабочие профессии. Это мне мадам из РОНО[13]заявила, или как там теперь такая структура называется. Я, наивная, приехала туда, привезла наш проспект, говорю:

— У нас уникальное собрание, мы можем работать в связке с учителями литературы. Преподаватели, допустим, рассказывают о баснях Крылова, приводят к нам класс, и дети видят его книги, есть подушка с его дивана. Подлинная. Это же очень познавательно.

И в ответ услышала про рабочие профессии. Так что, если ваш Сережа впечатлился, я счастлива. Может, хоть один недоросль от экрана отлипнет и за хорошую книгу возьмется.

— А сколько стоят занятия в театре? — осведомилась я. — Как туда попасть? Много у вас актеров?

Эмма Генриховна поманила меня рукой.

— Пройдемте в приемную, все растолкую. Знаете, в чьей квартире вы находитесь?

— Полагаю, некогда она принадлежала писателю Владимиру Булгакову, — смиренно ответила я, — и он не родственник Михаила Афанасьевича, просто однофамилец.

Лицо Эммы Генриховны расплылось в широкой улыбке.

— Очень приятно общаться с интеллигентным человеком. А то экскурсанты часто говорят: «Рукопись „Мастера и Маргариты“ у вас хранится? Можно ее потрогать? Слышали, тем, кто к ней прикоснется, черти богатство приносят». Вот каков наш народ! С сатанятами ради денег дружить готов! Ну кто такие глупости про рукописный текст выдумал!