Мыльная сказка Шахерезады - Дарья Донцова

Катя было приуныла, но через пару дней ей улыбнулась удача. Ира пошла в душ, а трубка, лежавшая на кухне, тихо пискнула. Катюша бросилась на звук и увидела на экране текст: «Смена времени встречи. Пятница, 19.00. Не как обычно, а в 19.00».

На следующий день утром перед школой Катя ухитрилась еще раз засунуть нос в сотовый матери, но не обнаружила ничего нового, зато увидела, что извещение о встрече в пятницу стерто. И это показалось ей весьма подозрительным. Зачем убирать из памяти телефона невинную фразу? Вот почему Катя не находила ранее эсэмэсок с признаниями. Мама шифровалась получше иностранного шпиона, уничтожала переписку с мужчиной, но оставляла короткие сообщения от Кати. Вероятно, Ирина подозревала, что дочь может проявить любопытство, и не хотела будить ее подозрений.

Катерина была поражена. Мама техническая идиотка, она не сумела освоить компьютер, как дочь ни старалась, ни объясняла, ни растолковывала, Ирина так и не научилась отправлять е-майлы. Если старшей Соловьевой требуется воспользоваться поисковой системой, она просит дочь, и Катюша лезет на нужные сайты. В мобильном телефоне Ирина освоила лишь две функции: она умеет звонить и читать-посылать сообщения, все остальное ей не под силу. Когда память трубки перегружается, Ирина приносит аппарат Кате и просит:

— Освободи место.

— Ма, это очень просто, — сердится девочка. — Нажать сюда и туда. Сто раз показывала.

— Если так просто и быстро, помоги молча, — отвечает Ирина. — Мне этого не запомнить.

А сейчас выяснилось: Ирина отлично знает, как «убить» одно ненужное послание, оставив другие в целости.

В пятницу Ирина сказала Кате, что у нее на работе собрание, и ушла где-то в районе половины шестого. Старшая Соловьева и предположить не могла, что за ней по пятам пойдет Соня.

Вартанова удачно проследила за Ириной, а когда та вошла в квартиру в жилом доме, тут же соединилась с Катей, ожидавшей ее звонка около метро.

Апартаменты, куда впустили Иру, находились на первом этаже и были угловыми. Все окна оказались предусмотрительно зашторены, никаких щелей в портьерах не обнаружилось. На короткое мгновение Соне показалось, будто она слышит заунывно-протяжную музыку, но потом снова стало тихо.

В октябре темнеет рано. Девочки подумали, что мужчина непременно должен проводить любимую женщину до метро или поймать ей такси, поэтому они решили устроиться на лавках на детской площадке и понаблюдать за подъездом. Около двух часов никакой особой активности вокруг входной двери не наблюдалось. Туда-сюда ходили разные люди, вероятно, жильцы. Потом на детскую площадку пришла женщина с маленькой собачкой. Пока чихуахуа писала в песочницу, тетка стала приматываться к подросткам:

— Что вы тут делаете?

— Сидим, — вежливо ответила Катя, — отдыхаем.

— Уходите отсюда, — велела баба, — небось курите, пьете, а потом тут наши дети презервативы находят.

— И где у нас бутылка? — попыталась воззвать к логике Катюша. — Сигареты?

— Зачем девочкам презики? — вступила в беседу Соня. — Если так о малышах волнуетесь, то уберите свою собаку, она в песок срет.

— Вот я сейчас милицию позову, — взвизгнула бабенка. — Там и будете объясняться.

— Отвали, — рявкнула Соня, — проваливай, пока жива.

— Мы маму ждем, — решила смягчить грубость подруги Катя, — она в гости пошла в этот дом.

— Ах, вы из этих, из сектантов, — неожиданно протянула тетка.

— Из кого? — испугалась Катя.

Собачница хмыкнула:

— На первом этаже они собираются, все на голову больные, какие-то сборища устраивают. Надо бы хозяина оттуда вытурить, да нельзя, потому что там музей оформлен! Жильцы его побаиваются, он умеет мозги запудривать и, говорят, вовсе не сектант, а врач, но я сюда в августе въехала, глаз у меня свежий. Наметан он у меня на таких уродов. У моей подруги дочь тоже так на собрания бегала, а потом главарь заставил ее квартиру-машину продать и ему деньги вручить. Я подобных «гуру» за километр вычисляю. Старых жильцов колдун запугал, а я новенькая, понимаю, кто он! Буду бороться! Вы, девочки, если родители с ума сошли и на собраниях башкой об пол бьются, жалуйтесь в отдел опеки. Иначе и жилплощади лишитесь и денег, из школы вас заберут, замуж за главного сектанта отдадут. Вот так.

Подхватив псинку, тетка ушла, Катя и Соня, здорово напуганные, поехали домой.

— Секта намного хуже нового отца, — справедливо решила Софья. — Нам в том дворе лучше больше не показываться. Эта баба приставучая. Зашлем туда Серегу.

Воронин помчался к дому днем, вошел в подъезд и обнаружил на двери загадочной квартиры латунную табличку «Музей книги. Вход свободный».

Сережа решил рискнуть. Толкнул незапертую дверь, увидел длинный коридор, доску с объявлениями и стал их изучать. Все они посвящались литературе. Одни люди хотели продать издания, другие их приобрести. Потом появилась женщина и с улыбкой поинтересовалась:

— Кого-то ищешь?

Сергей не растерялся и задал вопрос:

— Здесь можно продать макулатуру? От бабушки куча брошюр про здоровье осталась.

— Нет, милый, ты пришел в музей редкой книги, он создан на основе частной коллекции профессора Булгакова, — ответила женщина. — Владимир Егорович всю жизнь охотился за ценными экземплярами и завещал после своей кончины сделать свое собрание общедоступным. Хочешь посмотреть?

Сергей обрадовался возможности заглянуть в глубь помещения:

— Давайте.

Дама взглянула на часы.

— Вообще-то мы сюда пускаем группами, по предварительной договоренности, но к нам крайне редко заглядывают школьники, ради тебя я сделаю исключение. Пошли. Экспозиция начинается с мемориального кабинета Владимира Егоровича.

— У меня денег нет, — на всякий случай предупредил мальчик.

— Мы работаем бесплатно, такова была воля профессора Булгакова, — торжественно провозгласила женщина и распахнула белые двери.

Полчаса Сережа рассматривал застекленные шкафы, где теснились тома, и слушал рассказ про мебель. Тетку, которая назвалась Эммой Генриховной, было невозможно остановить, она сыпала словами без пауз.

— Письменный стол восемнадцатого века сделан из дуба, украшен медальонами и является точной копией того, за которым работал Эмиль Золя. Чернильница из бронзы приобретена на аукционе, ранее она находилась в кабинете Диккенса, а маленькая фигурка овечки некогда украшала камин в комнате Эмилии Бронте.

Сергею оставалось лишь моргать. Имена, перечисленные женщиной, были незнакомы мальчику, и вообще он не понимал, почему надо восхищаться потрепанными книгами, когда можно пойти и купить новые? Это же противно — листать грязные страницы и держать в руках засаленный переплет!

Но музейная курица явно считала иначе. Она чуть не рыдала от восторга, тыча указкой в полки. А когда Сережа устал и решил присесть на непрезентабельную табуреточку с бархатным, сильно потертым сиденьем, Эмма Генриховна громко заорала: