Голос из прошлого - Нора Робертс

— А я все думала, сойдешь ты когда-нибудь или нет, — и Фэйф обернулась к нему.

— Почему ты не куришь под своим собственным окном?

— Но у меня нет такой великолепной террасы, как у хозяина дома.

Терраса тоже была сучком в ее глазу. Он давно согласился, что терраса больше пригодилась бы ей, ему все равно некогда было на ней сидеть. Однако не стоило воевать по этому поводу с матерью, которая настояла, чтобы после смерти отца терраса принадлежала ему, как хозяину поместья.

Фэйф медленно затянулась.

— Ты все еще на меня злишься? Я тебя не осуждаю. Я вела себя по-свински.

— Если это извинение, прекрасно… А теперь уходи и дай мне лечь спать.

— А я сплю с Уэйдом.

— Господи Иисусе. — Кейд прижал кончики пальцев к векам. — Ты воображаешь, что мне следует об этом знать?

— Я открыла один из твоих секретов, поэтому сообщаю тебе мой. Чтобы сравняться с тобой.

— Я возьму это на заметку и дам объявление в газете. Уэйд! — И он опустился в шезлонг на террасе и сгорбился. — Черт побери.

— Ну, ты не очень расстраивайся по этому поводу. Мы ладим с ним просто замечательно.

— И так будет, пока ты не сжуешь его заживо и не выплюнешь кости.

— Но это не входит в мои планы. — И Фэйф невесело рассмеялась. — Это происходит само собой. — Она бросила окурок через железные перила, нисколько не заботясь о том, что это не понравится матери. — Мне с ним хорошо. Что в этом дурного?

— Да нет, ничего. Это дело твое.

— Как у тебя с Тори.

Она подошла и нагнулась к нему, так что их глаза оказались на одном уровне.

— Извини, Кейд. Гадко говорить такое, и я хочу взять свои слова обратно.

— Ты всегда так говоришь.

— Однако в половине случаев я только говорю, но так не думаю. На этот раз я говорю искренно.

Взгляд его был скорее усталый, чем сердитый, и Фэйф потрепала его по голове, как всегда, завидуя, что они такие густые и волнистые.

— Ты не должен обращать внимание на маму. Это не ее дело, давать тебе советы, как себя вести. Даже если она права, что вполне возможно.

Он вдохнул в себя аромат цветущего жасмина.

— Она не права.

— Ну, я меньше всего могу давать советы касательно романтических увлечений…

— Вот именно.

Фэйф выгнула бровь:

— Ух ты, прямо нож в сердце, но, прежде чем я истеку кровью, я скажу, что нашей семье и без того досталось, незачем отягощать ее существование дополнительным бременем в лице Тори Боден.

— Она часть того, что случилось тогда ночью.

— О господи, Кейд, мы все были ненормальные задолго до смерти Хоуп.

Он так расстроился от этого заявления и выглядел таким усталым, что она едва не обратила все в шутку. Однако Фэйф много размышляла об этом еще до приезда в город Тори, и теперь настало время все высказать.

— Тебе не кажется, — она была взвинченной, поэтому голос у нее стал пронзительным, — что мы прокляты с момента рождения, все трое. Мама и папа тоже. Ты думаешь, они заключили брак по любви? Ты предпочитаешь так считать, хотя тебе известно, что все не так.

— Но, Фэйф, у них был хороший брак, пока…

— Хороший брак? — Она вскочила и вытащила пачку сигарет из кармана. — Что ты хочешь этим сказать? Что они хорошо подходили друг другу? Или это был брак по расчету между самой большой и богатой плантацией и богатой же наследницей? Ладно, пусть это был хороший брак. Может быть, они даже нравились друг другу. Хотя бы сначала. Они также исполнили свой долг, — с горечью добавила она. — Родили нас.

— И справились с этим так хорошо, как могли.

— Но, может быть, это меня не устраивает. И я не вижу причины, почему ты должен радоваться тому, что они тебе дали. Разве ты имел право выбора, Кейд? Всю жизнь тебя воспитывали как будущего хозяина «Прекрасных грез». А если ты предпочел бы стать слесарем?

— Да, я всю жизнь втайне об этом мечтал. Всегда с восторгом чинил текущие краны.

Фэйф рассмеялась и немного смягчилась:

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Тебе даже не дали шанса выбирать. Ты был единственным сыном, и твой путь был предопределен. У тебя просто не было возможности возразить: «А я хочу стать гитаристом и наяривать в оркестре рок-н-ролл».

На этот раз рассмеялся Кейд, а она вздохнула и оперлась на ограду. Фэйф вспомнила, почему так часто приходила к брату в комнату и искала его общества. Он умел слушать.

— Неужели ты не видишь, Кейд, что родители создали нас такими, какие мы есть? Я уже в детстве сообразила, что наш дом — это тренировочная площадка для будущих добродетельных жен и выгодных браков, наподобие того, который заключила мама.

И Фэйф пристально оглядела кончик сигареты.

— Состоятельный муж, приятный дом. Конечная цель жизненных устремлений для женщины согласно своду лэвелловских правил. А я не собиралась превращаться уже к тридцати годам в загнанную, высохшую хозяйку приятного дома. Вот я и сбежала из дому с первым же юнцом, который сделал мне предложение. Я вышла за него замуж и развелась, когда мне еще не исполнилось двадцати.

— И ты достала этим родителей, не так ли? — пробормотал Кейд.

— Да, достала. И вторым своим замужеством, и разводом. Ведь, в конце концов, меня и готовили к замужеству. Конечно, это был не такой брак, как у мамы. И вот я опять здесь. Мне двадцать шесть лет, и на моем счету два поражения. И нет для меня места на земле, вот только этот дом.

— Да, ты живешь в этом доме, тебе двадцать шесть, ты красива и обладаешь достаточным житейским опытом, чтобы не повторять прошлых ошибок. Ты никогда не просила своей доли в наследстве, ни от плантации, ни в фабричном производстве. Но если ты захочешь чему-то научиться, захочешь работать…

Она так на него взглянула, что Кейд осекся. Это был невозмутимо-снисходительный взгляд.

— Ты один прекрасно справляешься за всех остальных, а я ленива, и мне нравится быть ленивой. Вскоре я подыщу себе богатого старичка и так очарую его, что он на мне женится. А потом останусь богатой вдовой, и это положение мне подойдет лучше всего. «Так же, как это подошло маме», — подумала она с горечью.

— Ты достойна гораздо большего, Фэйф.

— Ты заблуждаешься, милый братец. Может быть, все сложилось бы иначе, если бы Хоуп не погибла.

— Я бы этого ублюдка задушил собственными руками, — пробормотал Кейд.

— Ты думаешь, только он виноват? — тихо спросила Фэйф. — А может быть, она не ушла бы тогда из дома, в ту ночь, в поисках приключений вместе с Тори, если бы ее не держали взаперти? Ты думаешь, она вылезла бы из окна ночью, если могла бы отправиться открыто с кем угодно и куда угодно утром? Я знала ее лучше, чем все остальные. Так всегда бывает с близнецами. Она покорно сидела за решеткой днем, поэтому и вырывалась ночью. И когда она погибла, с ней погибла иллюзия стабильности и благоденствия в этом доме. Еще и потому, что они ее любили больше, чем нас с тобой, ты же знаешь.