Богиня победы - Нина Пушкова

Ника очень любила море. Она, как и все советские дети, бывала на Черном море, а однажды на каникулах они отдыхали в Прибалтике, в Юрмале.

Тем летом мама сняла дачу в Дубултах. Стоял июль, но настоящей жары не было и в помине. Хотя от Москвы до Риги ехать совсем недалеко, здесь все было непривычно. Сел вечером в поезд, а утром уже проснулся в пахнущем кофе небольшом городке! После Москвы латышская столица казалась сонной и крохотной. Решено было на два дня задержаться в городе, а уже потом — на море.

Нике нравилось гулять по узким, малолюдным улочкам, покупать цветы, которые продавались на каждом шагу и до смешного дешево стоили. Сувенирные магазины были завалены цветной керамикой: вазочки, пепельницы, чашки, пивные кружки — все это было необычной формы, цвета, раскраски и прекрасно смотрелось потом в суровой Москве.

Именно в Латвии четырнадцатилетняя Ника впервые заметила, что на нее заглядываются молодые парни. Море с тех пор для нее всегда было связано с чувством легкого томления, радости, ожидания чего-то нового и интересного.

И когда на второй день знакомства Эдик предложил Нике поехать на побережье, она с радостью согласилась.

В августе на пляжах главного бельгийского курорта Кнокке-Хейст бывает самая теплая вода. Когда они вышли на пляж, Ника, счастливо смеясь, тут же скинула кроссовки, побежала к морю и прямо в одежде бросилась в воду. У Эдика заныло сердце: так к морю обычно бегут дети. Когда она, вся мокрая, вышла на берег, он подумал, глядя на ее влажные закурчавившиеся волосы, на промокшую одежду, облепившую прелестную фигурку: наверное, так выглядит счастье.

— И куда ты пойдешь в таком виде? — спросил Эдик, улыбаясь.

— Вы не волнуйтесь, на солнце все быстро высохнет, — беспечно ответила девушка.

Как ни странно, она оказалась права. Пока они дошли до отеля La Reserve, чтобы выпить кофе, у нее даже джинсы высохли.

На обратном пути Эдуард решил показать Нике знаменитый город Гент с его «бельгийской Москвой». Этот район в Генте некогда был заселен казаками и солдатами русской армии, воевавшими против Наполеона. После ранения их выхаживали местные одинокие женщины, да так и оставили в своих семьях, разбавив европейскую кровь русской.

Когда они проплывали по каналам мимо лепившихся друг к другу нарядных домиков, Ника была в полном восторге. «Как жалко, что я без фотоаппарата! Почему вы не сказали, что здесь такая красота?!» — то и дело повторяла она. Давно не испытывавший такого эмоционального подъема, Эдик пообещал:

— Ты еще не то увидишь!

Они пошли обедать в самую дорогую гостиницу в центре Гента. После обеда Эдик отошел в туалет, и официант принес счет в его отсутствие. Ника полюбопытствовала, и у нее от ужаса округлились глаза.

— Эдуард Сергеевич, — понизив голос, произнесла она, когда Эдик вернулся, — послушайте, это счет за обед?! Это столько стоит? Может быть, надо перепроверить? Посмотрите, сколько он выставил, например, за вино. Разве столько вино может стоить?

— Не обращай внимания, тут просто такие цены.

— Тогда я тоже внесу свою долю! — решительно произнесла девушка.

— Ника, не говори ерунды! Я давно и много работаю и заработал на все — и на дорогой дом, и на дорогое вино. Так что все нормально, Николая Ивановича мы бы с тобой не рассердили. — Он подмигнул ей.

Просьба Ники помочь ей снять ячейку в банке и организовать встречу с каким-нибудь ювелиром Эдуарда не насторожила. Ему, правда, показалось, что Ника как-то путано объяснила причину — мол, подруга везет семейные драгоценности, хочет продать, иначе жить не на что, попросила узнать, что и как… Но потом он подумал: а что здесь такого? Людям в России действительно не на что жить.