Мертвецы - Чарли Уильямс

– Что случилось, Блэйк?

– Че? Когда?

– С нами. – Она опустила голову, но ее глаза продолжали изучать меня из-под длинных черных ресниц. – Что случилось с нами?

– Что… – Я замолчал. Я был, натурально, слегка в непонятке. Никаких «мы» никогда не было, насколько мне помнится. Ей же тогда было всего двенадцать, бля. Тогда что такое «мы»? – Ну, – ответил я. – Честно говоря, не знаю.

Ее взгляд на секунду стал жестким, он вцепился в мой взгляд, как клещ в спину старого барсука. Потом ее лицо сморщилось, и она так горько зарыдала, что, казалось, ее вот-вот хватит кондрашка.

– Хватит, – сказал я, положив руку на ее изящное плечо и пытаясь не теребить тонкую полоску ткани, которая почти ничего не скрывала.

Она обхватила меня руками и так крепко обняла, что у меня кишки прилипли к спине. Сильная была деваха, несмотря на худобу.

– Блэйк… я ничего не понимаю, – промямлила она, уткнувшись мне в рубашку. – Я думала о тебе все это время. С тех пор, как… Как… – Мои руки гладили ее спину, пальцы проскользнули под майку. – С тех пор, как исчез Баз.

– Вот как. А куда он исчез?

– Блэйк, я не знаю. И не знаю, есть ли мне теперь до этого дело. Я много думала, Блэйк.

– Да? – Ее упругий маленький живот прижимался к моим ребрам, и я от этого ни хрена не мог сконцентрироваться. Но нужно было держаться. Она притянула мою голову к своей. Пока мы целовались, я не закрывал глаза, следил, чтобы она ничего не выкинула, все ж таки она из Мантонов. У нее глаза были закрыты, и я начал думать, какие у нее красивые ресницы, темные и пушистые. Губы у нее были обалденные, все прям так, как я помнил. А язык метался у меня во рту, как джекрассел-терьер[12]за чучелом кролика. Она была в полном порядке, вот что я вам скажу.

Не скажу точно, когда она ее сняла, но неожиданно майка малышки Мэнди оказалась на полу. Я положил руки ей на задницу – на ощупь как две булки. Я снова поднял руки, погладил ее плечи и принялся за грудь. Ее соски вскоре затвердели как два желудя, и я двинулся вниз обрабатывать газон. Когда трава стала достаточно влажной, я поднял ее, посадил на столешницу и дал ей то, чего она хотела.

После этого мы уселись на пол. Я закрыл глаза, трусы спущены до колен, рубашка расстегнута, но рукава опущены, и парик все еще на мне. Она подтащила к себе джинсы большим пальцем ноги и достала оттуда сигареты. Мы, потные, сидели на полу и курили.

– Что это? – спросила она.

– Где?

– Ну вот. На татуху похоже – Она ткнула меня пальцем в предплечье. Было больно, но я вытерпел.

– А, да так, ничего! – Я одернул рукав. Она видела только «МО» и ничего больше, я на это очень надеялся.

– Похоже, совсем свежая. Ну, покажи. – Она потянула меня за рукав.

Я хотел ее оттолкнуть, но передумал, притянул к себе и крепко поцеловал. Через минуту, когда она уже, наверное, забыла про татуху, я оторвался от нее, чтобы перевести дыхание.

Она лежала у меня на коленях, смотрела на меня снизу вверх и пускала колечки дыма.

– Блэйк, – сказала она. – Почему ты не сделал это тогда, много лет назад? Я знала, что ты меня хочешь. Женщины это понимают. Но мы не должны ничего для этого делать. Это забота мужика.

– Ну, Мэнди. Если не ошибаюсь, тебе двенадцать было, когда я видел тебя в последний раз. Как по мне, это еще не женщина.

– Тринадцать! – закричала она.

Я приложил палец к ее влажным губам. Когда она снова заговорила, она вроде успокоилась: – Мне было тринадцать. А тринадцать – это достаточно.

– Для чего достаточно?

– Сам знаешь. Для того, что мы только что делали.

– Это кто сказал?

– Сказал… все говорят. Нет разве? – Она посмотрела на меня. Сейчас, по моим расчетам, ей было девятнадцать. Но ей казалось, что она все еще девочка. – К тому же это не мешало тебя меня целовать.

Я снял ее со своих колен и посадил голой задницей на линолеум.

– Я же говорил, чтобы ты об этом не трепалась, – сказал я, вставая и натягивая трусы. – Говорил, чтобы ты никогда об этом не трепалась. Это ошибка была.

– Да ну? – Она надевала майку. – Я так себе думаю, это тоже была ошибка? – сказала она, кивая на стол. – И об этом тоже нельзя трепаться?

– Ну, я был бы тебе очень благодарен.

Она натянула майку и посмотрела на меня так, будто хотела в меня плюнуть.

– Ну, я про то, что твои братья могут меня неправильно понять. Ты же понимаешь, правда?

Она немного смягчилась, но ее взглядом все равно можно было брюлики резать.

– Ну прекрати, тебе было двенадцать.

– Тринадцать.

– Нормальный пацан не связывается с такими молоденькими девахами. Нормальный па…

– Ты меня поцеловал.

– На полтона ниже, ладно? Слушай, твоя семейка очень бы этому не порадовалась, когда тебе было тринадцать, и вряд ли обрадуется сейчас.

– Почему? Вы ж с моими братьями вроде приятели?

– Ну… это выглядит не очень хорошо, Мэнди. – Я подошел к ней и обнял. Она положила руки мне на спину, так что я понял, что с ней все путем. А это означало, что и у меня все будет путем. Я посмотрел на часы. Если они сейчас придут и увидят нас вот так…

– Блэйк.

– А? – спросил я, застегивая куртку.

– Ладно… забудь.

Она выглядела так, будто ее все еще что-то парило. Но сейчас мне нужно было проявить характер. И надавить на нее.

– Ты не против, если я поднимусь, мне в сортир надо.

Она повернулась к раковине и включила кран.

– Валяй, – сказала она, начиная мыть кружки. Я пошел наверх. Я знал, что еще пару минут она будет возиться на кухне, так что открыл несколько дверей и осмотрелся. Это должно быть где-то здесь. Либо здесь, либо в «Мантон Моторз». Думаю, у них не было времени тащить это куда-то еще. Сначала я вошел в комнату Ли, судя по одежде, валявшейся на полу, и по запаху лосьона. Смотреть было почти негде, если не считать шмоток и кой-какой мебели. Даже картин никаких не было. Я открыл ящик шкафа, но не нашел ничего, кроме трусов и носков. В других ящиках лежали пушки и патроны. В нижнем ящике была нехеровая коллекция порнушных журналов. Я полистал их чуть-чуть, потом закрыл, приходилось расклеивать слишком много страниц. Потом посмотрел под кроватью. И понял, что я совсем рядом.

Куча бабок. Та самая куча, которую Джесс достал из сейфа.

– Свернул не туда, а?

Я встал и замахал руками.

– Мэнди… я просто…