Мертвецы - Чарли Уильямс

– Сортир в другой стороне. Ли не понравится, если ты нассышь ему под кровать.

– Нет… я… А, хуй с ним. Слушай, Мэнди, я в дерьме, куча дерьма высотой с дом. И если я не найду то, за чем пришел, мне пиздец. Ты должна помочь мне, Мэнди. Ты должна забыть, что видела меня тут.

Она прислонилась к косяку, сложив руки на груди. Странно было думать, что несколько минут назад я ее ебал.

– Я же сказала, что не расскажу, правда? Чего ищешь-то?

– Эх… Мэнди, если б я сам знал. Какую-то штуку, не знаю, что это.

– Ты не знаешь, что ищешь?

– Да. То есть нет. Понимаешь… – Я сознавал, что сую яйца под нож Но пытался об этом забыть. Не стоит бояться таких вещей. По крайней мере в моем положении. – Ли, Джесс и я вынесли одно место… сегодня утром. Взяли кое-какие бабки. Но есть…

– Но ты-то не вынес. Ты-то сбежал, как я слышала.

– Откуда ты знаешь?

Она смотрела в пол, щеки чуть-чуть порозовели. Я начал снова ее хотеть.

– Я слышу, что говорят. Стены тонкие. – Неожиданно она подалась вперед: – Но я тебя не виню, Блэйк. Мне нравится то, что ты сделал. Только храбрый человек может признать, что он делает что-то не так, и уйти.

Скорее, сбежать. И чуть не получить заряд картечи в спину.

– Ну, это… спасибо. Но все вышло не так, как ты думаешь. На меня насели легавые, понимаешь. Хуй знает как, но они пронюхали, что я в это замешан. Не твои братья, только я. И если я себя не обеспечу стропроцентным алиби, я, сто пудов, сяду. Но… Но…

Судя по всему, я ее заинтересовал. Ее черные глаза прожигали меня, и время от времени она кивала.

– И, понимаешь, я нашел себе алиби, – продолжал я. – Железное, как яйца монаха. Только есть загвоздка. Он хочет, чтобы я за это заплатил. Хочет только одну вещь. И поэтому я искал ее под этой кроватью.

Она снова сложила руки на груди.

– Надо было догадаться. Ты пришел сюда не затем, чтобы повидаться со мной.

– Мэнди, – я сделал шаг к ней: – Мэнди, я не могу врать. Я пришел сюда, чтобы найти эту херовину. Я пытаюсь не угодить за решетку, понимаешь? Я не знал, что ты будешь здесь. Но ты оказалась тут. И тогда все случилось, так ведь? Так что теперь все по-другому. Тут, у меня в сердце. Понимаешь? Ты ведь тоже не знала, что я приду? Не знала. Но у тебя в сердце случилось то же самое. Так ведь?

Она обхватила меня руками за шею и толкнула на кровать. Как я уже сказал, Мэнди была сильной девахой. И как-то так получилось, что она снова сняла майку. Я сначала подумал разрешить ей продолжить. Это было бы прикольно – сделать это прямо тут, на кровати Ли, с его сестрой. Но я был уже так близок к тому, чтобы достать то, что нужно.

Я оттолкнул ее. Нежно.

– Мэнди, неужели ты не понимаешь? Если я не разрулю эту байду, очень скоро я распрощаюсь с волей. И тогда мы расстанемся.

Она смотрела куда-то мне в плечо, кончик языка торчал изо рта.

– Так что тебе нужно-то?

– Не знаю. Я… Ну, это что-то, что они вынесли вчера. Что-то, что они нашли во втором сейфе. В первом сейфе были бабки, так? А вот что во втором, я не видел. Я тогда уже слинял. И что бы это ни было, на… мое алиби, ну, он об этом знает. И ему нужно именно это. Больше ничего он брать не хочет.

Она села, кусая губу и о чем-то думая. Потом сказала:

– Подожди…

– Что?

– Я знаю, что это.

Я схватил ее руку и начал гладить.

– Мээнди, что это? Где оно?

– Я не знаю, что это. Но я слышала, как они об этом говорили, говорили что-то вроде «Где мы это спрячем?» и «Поверить не могу, что это теперь у нас». А потом – тишина, я так думаю, они на эту штуку любовались.

– Мэнди, – сказал я, поглаживая уже обе ее руки, – где оно?

Она начала кусать губу еще сильнее, потом перестала и посмотрела на меня тяжелым взглядом.

– Увези меня.

– Куда?

– Куда угодно. Просто увези меня из Мэнджела. Ты и я. Я не хочу больше здесь оставаться. Теперь я это понимаю. Я об этом думала все последнее время. Там, в других городах, должно быть что-то еще. Я не могу здесь оставаться. Увези меня.

Я потер лицо. Я не брился уже пару дней, так что оно было шершавым, как язык у кошки.

– Но, Мэнди, никто не уезжает из Мэнджела.

Она странно на меня посмотрела, будто я заговорил не в свою очередь на чайной церемонии или что-то вроде того. Потом она сказала:

– И?

Мэнди, как и большинство девах, была временами упрямой, как осел. Поэтому не стоило ее винить, что она не понимает, как тут что устроено. Я с этим в Мэнджеле уже сталкивался, некоторые думают, что могут просто сесть в тачку и укатить в другой город. Они пиздят об этом, но ни хера не делают. Невежество в этих краях сильно распространено и сконцентрировано в женской части населения, я так понял.

Конечно, Мэнди уже давным-давно не выходила из дома, так что вряд ли можно ожидать, что она знает, как обстоят дела.

– Ладно, неважно, – сказал я. – Так ты поедешь со мной?

– Блэйк. Ты сам знаешь, что поеду. Если бы ты об этом спросил тогда, давно, я бы и тогда согласилась. – Она начала стягивать с себя джинсы.

Я придержал ее. Мне нужно было, чтобы она продолжала говорить. Пока она говорила – даже если это была всякая херня насчет того, чтобы уехать из Мэнджела и моего побега с сестренкой Мантонов, – у меня был шанс спастись.

– Но, Мэнди, у нас ничего не получится, если я не оплачу свое алиби. Где эта хреновина?

– Я могу ее принести. Поцелуй меня.

– Когда? Когда ты сможешь ее принести?

– Поцелуй меня.

Я поцеловал.

– Я принесу ее. Предоставь это мне.

– Где она?

– Говорю же, предоставь это мне. Встретимся позже. На кладбище. В девять.

– На ебаном кладбище? На хер?

– Потому что там никто не ходит. И там деревья, мы сможем спрятаться.

– Но там народ ходит, среди этих деревьев.

– Ага. Вот что мы сделаем. В девять ты пройдешь по дороге. Я буду тебя ждать где-нибудь недалеко. Я тебя увижу.

– Мэнди, че-то мне это не нравится. А сейчас я эту хрень получить не могу?

– В девять часов, Блэйк. И помни, ты увезешь меня. Сегодня. Так что собирай чемодан и готовь машину. И, Блэйк…

– Что?

– Если ты меня продинамишь, я все расскажу братьям.

Я снова ее поцеловал. Джинсы с нее соскользнули сами.