Счет за счастье - Владимир Григорьевич Колычев

— На своей новой машине.

— А ты не понял, почему на новой?

— Почему?

— Потому что все знают, какой он жадный. Знают, что Вахлам лучше удавится, чем отдаст на растерзание свою новую машину!

— А он отдал?

— Да! Тебя бы сейчас расстреляли! И он бы сказал, что его тоже чуть не убили. И мы бы поверили. Потому что вместе с тобой расстреляли бы и его новую машину!

— Вы бы поверили. Если бы не знали.

— Так в том-то и дело… Костя узнал, что Вахлам за тобой поехал.

— Костяха?

— Сразу вопрос, почему Вахлам соврал?

— Почему?

— И почему он до сих пор устав не изменил.

— В каком смысле не изменил устав?

— Твои акции до сих пор остаются в общей собственности. Мы-то все думали, что можем распоряжаться своими акциями по своему усмотрению, а оказалось, что Вахлам не изменил устав.

— Но так решение правления было!

Ерема сам подписывал это решение. Ему приносили документ на подпись, он его утвердил.

— Было, да сплыло!.. Ты же не мог проконтролировать!

— Ну да, не мог…

— Никто не мог, Вахлам ваш там на рынке все под себя взял. И все в тайне держал. Совет правления только для галочки собирал.

— Ты откуда знаешь, как там было?

— Костя говорил!

— И где он?

— Никто не знал, какой дорогой тебя обратно повезут. Они с Витей через Нижний Новгород поехали. А Олег с Ромой через Рязань.

Костяха с Резвым одной дорогой поехали, Ништяк с Паней другой, а Ульяна почему без прикрытия?

— Никто не думал, что вы через Муром поедете. А я подумала. И рискнула.

— И как ты нас перехватила?

— Да не знаю! Пока светло, нормально было, номера, марка машины — все читалось. А когда стемнело… Смотрю, «БМВ» притормаживает, я развернулась… Если бы машина быстро ехала, я бы и не определила, что это «БМВ». Номера прочитала уже после того, как развернулась. Хорошо, фары выключила и габариты, я видела, как Вахлам выходит, а он меня не видел…

— В кусты ушел?

— В кусты.

— И он тебя не видел?

— И я не видела машину, из которой киллер вышел. Не подъезжала машина. Она стояла, вас ждала. И Вахлам остановился… Это какой-то ужас, меня всю трясет! Нас же могли убить!.. — Голос Ульяны заметно дрожал. — И могут!

— Да спокойно все! — Ерема глянул назад, за ними, похоже, никто не ехал, во всяком случае, не пытался нагнать, чтобы всадить автоматную очередь.

— Не ошибся Костя, Вахлам убивать тебя поехал… А я знала это, чувствовала. Как только он сказал, я сразу все поняла.

— А он тебе сказал?

— Да, подъехал, спросил, почему я за тобой не поехала. Я же собиралась… Я сказала, что тебя задерживают, Вахлам сказал. И ему Вахлам сказал, что ты в ШИЗО…

— Выходит, ты мне жизнь спасла?

— Это плохо?

— Это чудесно! — улыбнулся Ерема.

Он свернул на проселок, проехал немного, остановился, потушив фары и габариты. Вроде никто за ними не свернул. Тихо вокруг. Ночь не самая теплая, но летняя. И сухая. Соловей где-то в кустах заливается.

— Кажись, пронесло! — улыбнулся он, глядя на Ульяну.

Какая же она у него красивая! Только подумаешь о ней, и внутри все вскипает. А сейчас она сидит рядом, смотрит на него, улыбается. А улыбка у нее просто невероятная, может заставить яблоню осенью зацвести.

Он понял, что не остановится, если прикоснется к ней. Начисто потеряет над собой контроль, выпадет из пространства и времени, а их ищут, возможно, киллер уже где-то рядом.

— Прокатимся? — спросил он, тронув машину с места.

И положил руку ей на коленку. Ульяна заметно напряглась и дернула ногой, чтобы скинуть руку. Но не скинула. И засмеялась.

— Мы никогда так не ездили, — сказала она.

Ерема кивнул. Ульяна для него богиня, а не какая-то уличная девчонка, которую он мог запросто облапить в машине. Или, глядя на дорогу, сунуть руку ей под юбку. Поэтому никогда не делал этого. В машине только романтические разговоры, все остальное дома.

— И я ни с кем так не ездила, — голос ее прозвучал неуверенно, тихо.

Возможно, она и Кириллу не позволяла себя лапать в машине. Но где-то в квартире, в доме, на даче у них что-то было, она не могла этого отрицать. Но Кирюша давно уже в прошлом. Лишь бы Ульяна никому ничего не позволяла, пока ждала Ерему. А ведь ждала. И даже от смерти спасла… Шустрая она, оказывается, девка.

— Ты и под пули никогда раньше не бросалась.

— А как подумала, что тебя могут убить!..

— Для тебя это трагедия?

— А что, я зря тебя ждала!.. И в зону ездила!.. Мама, когда узнала, куда я еду, чуть в обморок не упала! — засмеялась Ульяна. — А когда я вернулась, санитарную обработку собралась проводить.

— Это показное. А то, что я для них не человек, это да, — усмехнулся Ерема.

— Думаешь, мама не знает, кто на самом деле убил Кирилла?

— Может, и знает. Но понимает, что его должен был убить я.

— Дед очень злится. Но не столько на тебя, сколько на правосудие. Всего два года за убийство!

— За убийство насильника. И наркомана.

— Я Кирилла тогда спросила, зачем он меня подставил. А он на меня набросился, эта бутылка… Я ведь думала, что в том, чтобы ударить бутылкой, ничего страшного нет.

— Ты все правильно сделала. И я правильно сделал. Ты сама видела, что такое зона.

— Жуть!

— Все позади. А мы впереди. Мы вместе… Ты даже не представляешь, какой у меня праздник на душе. Первое мая, шары, транспаранты. Духовой оркестр. Весенний вальс!

Ерема ехал куда глаза глядят, через поля, по грунтовым дорогам, без фар и габаритов. Светила луна, кусты и деревья отбрасывали тени — совсем не страшные по сравнению с людьми, которые могли идти по их следу. И которые, похоже, реально потерялись.

— Весенний вальс? — улыбнулась она.

— Под луной! — останавливая машину, сказал он.

Дорога уперлась в паханое поле. Ерема сдал задом, развернулся и заглушил двигатель.

— И что это значит? — спросила Ульяна.

— Кавалеры приглашают дам!

Он снова положил руку ей на коленку. И она повела ногой ему навстречу.

— Я не дам… Но не вам.

Ерема поцеловал ее в губы, рука нырнула под футболку, бюстгальтер под ней тонкий, кружевной, такой нежный и мягкий на ощупь, что можно и не снимать, лишь немного приспустить. Упругая, словно мячик, грудь выпала ему в руку, сосок затвердел под пальцами…

С джинсами пришлось повозиться, но