За дверью - тайна... - Екатерина Вильмонт

– Знаешь, пора линять, – решил Леха, взглянув начасы. – Уже шестой час, вдруг они раньше заявятся?

Маня не стала спорить. Они аккуратно замели следы своейбурной деятельности и поспешили покинуть квартиру. Когда дверь наконец былазаперта и они вбежали в лифт, Леха краем глаза успел заметить, что на чердачномлюке нет замка, но это дошло до него только внизу.

– Ну что? – кинулся к ним изрядно продрогшийГошка.

– Кое-что нарыли! Мы теперь знаем их настоящие имена!Он Жмыхов, а она Ушкуйникова. Вот! Я так и знал: мы что-нибудь узнаем.

– Подумаешь! Это и ежу понятно, что у них другиефамилии. А вот что они ищут в Люсиной квартире, мы так и не узнали… –разочарованно проговорил Гошка.

– Ну с настоящими именами Умаров может многое выяснить.

– Ах, Умаров! Это, значит, мы для Умарова так старались?

– Нет, конечно, но ты ж не будешь спорить, что у неговозможностей больше, чем у нас, – примирительно заметила Маня.

– Да я вообще не хочу ни о чем спорить.

– Ой, блин! – схватился вдруг за головуЛеха. – Какой же я болван!

– Что? Что случилось?

– Да я там… свитер забыл!

– Как? – опешил Гошка.

– Да употел я там, ну и скинул свитер… А ты, Малыга,почему не вспомнила?

– Теперь я виновата? – недобро сощуриласьМаня. – И что делать будем?

– Плюнем, – сказал Гошка.

– С ума сошел? Во-первых, мне от мамки влетит засвитер, а во-вторых… Одним словом, я пошел, а вы тут подежурьте.

– Нет, пусть Маня тут подежурит, а я лучше там наплощадке постою, я и так продрог, как последний цуцик!

И они вдвоем кинулись назад, в подъезд.

– Плохо это, плохо, возвращаться – дурная примета… Этоочень плохо – возвращаться, Леха, – себе под нос пробормотала Маня иобрадовалась, что никто не слышал ее очередной стишок, который никуда негодился.

Мальчики между тем на лифте поднялись на последний этаж. Всебыло тихо.

– Давай уж скорее, – поторопил друга Гошка.

Леха вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь и юркнулв квартиру.

И буквально в ту же секунду открылся чердачный люк и оттудапоказались мужские ноги.

Гошка в панике ринулся вслед за Лехой.

Тот уже готов был выбежать из квартиры.

– Ты чего? – прошептал он при виде смертельнопобледневшего друга.

– Там… Там… с чердака кто-то лезет.

– Ой, а вдруг они? – растерялся Леха.

Гошка прильнул к «глазку». «Глазок» был старый и мутный. Новсе-таки Гошка разглядел двух парней. Один был высокий, второй пониже. Онистояли на площадке и стряхивали с себя чердачную пыль.

И вот один что-то шепнул другому, и оба уставились на дверь,за которой затаились мальчики. Но тут подъехал лифт, и на площадке появиласьеще одна мужская фигура. От страха у Гошки потемнело в глазах.

– Чего там? – прошептал Леха.

– Кажется, хана, – слабым голосом отозвался Гошка.

Люди на площадке тихо о чем-то переговаривались, и вдругкто-то из них подошел к двери и нажал на звонок. Мальчикам показалось, что этоне звонок, а жуткая, нестерпимо громкая сирена. Они замерли, и Гошка отшатнулсяот двери, которая не была заперта. Мужчина снаружи толкнул дверь.

– Так, интересное кино! – раздался знакомыйголос. – Вы что тут делаете, братва?

Умаров! Это Умаров! У ребят отлегло от сердца.

– А ну выметайтесь отсюда, живо! – потребовалУмаров. – Вот горе мне с вами, совсем одолели!

Они выскочили на площадку, и тут их ждал еще один сюрприз.Те двое, что спустились с чердака, оказались… Зориком и Никитой.

– Ни фига себе заявочки, – пробормотал совершеннообессилевший от всех переживаний Леха.

– Вы что, сговорились? Ну хватит, пошли ко мне! –сказал Умаров и открыл дверь тети-Люсиной квартиры.

Но тут по лестнице раздался громкий топот, и на площадкувзбежала запыхавшаяся Маня.

– Скорее, они идут! Ой, а как же вы… Я вас незаметила, – пролепетала она при виде Умарова и Зорика с Никитой.

Но Умаров схватил ее и впихнул в квартиру, потом вырвал уЛехи из рук ключи и запер соседскую дверь.

– Живо ко мне!

И когда через две минуты из лифта вышли Василий Аристарховичи Нелли Ивановна, на площадке была тишь да гладь.

Умаров, глядя в «глазок», убедился, что они вошли к себе, итогда сказал:

– Ну, братва, что все это значит? Вы что, действовалиповрозь? Каждый на своем участке, так сказать, в автономном плавании?

– Выходит, так, – развел руками Никита.

– А почему, позвольте полюбопытствовать? Что вы неподелили?

Надо заметить, что и те и другие чувствовали себя довольнонеловко, а потому промолчали.

– Ну, впрочем, это ваше дело. Однако что же вы все-такитут делали, а? Что, вот ты, Алексей, тезка мой, например, искал, а главное, чтонашел в этой квартире?

– Кое-что нашел!

– А конкретно?

– Конкретно документы ихние нашел, подлинные, егофамилия Жмыхов, а ее – Ушкуйникова. Скажете, мало?

– О нет, не скажу. Это уже кое-что… Только ты чересчуррисковал, нельзя так. Ну а вы, юноши, чем порадуете?

И тут он заметил, что глаза Зорика и Никиты светятся такимторжеством!

– А мы… мы просто нашли, нашли то, что ищут этипреступники, – с видом триумфатора заявил Зорик.

– Что? – хором крикнули все, кроме Никиты, собожанием смотревшего на своего друга.

– Вот! – сказал Зорик и вытащил из внутреннегокармана толстый конверт. Пожелтевший, грязный, ветхий.

– Что это? – изумленно спросил Умаров.

– Это – великое открытие в области медицины, заменителькрови. В этой квартире давно, в конце сороковых годов, жил гениальный ученый,который разработал этот заменитель крови, он даже успел провести клиническиеиспытания, но в те годы была такая обстановка в научном мире… Одним словом, егостали обвинять в низкопоклонстве перед Западом и вообще во всех смертныхгрехах, ну вы, наверное, читали, как тогда травили всяких генетиков и другихученых… и он почувствовал, что тучи над ним сгущаются, со дня на день ждал арестаи дождался, но результаты своей научной работы успел спрятать… К тому времениуже арестовали двух его помощников, и оставить свой труд ему было некому, вотон и спрятал этот конверт в тайник на чердаке. Но из лагеря ученый не вернулся,он погиб там в пятьдесят втором году. Вот, пожалуй, и все…