Сын за сына - Александр Содерберг

Ангела вела за руки Андреса и Фабиена.

– Я Арон, добро пожаловать. Долго ехали? – спросил он.

Ангела кивнула. Она выглядела измотанной, нервной, энергия и силы отсутствовали.

Арон поздоровался с мальчиками, улыбнулся и попытался придать ситуации непринужденность. На помощь пришла Соня – помогла Ангеле и мальчикам пройти в дом.

Перед Ароном стояли Лежек и Хасани. Арон дал им знак, что они должны срочно поговорить.

Несмотря на мороз, мужчины сели за стол на заднем дворе, в тихом и отдаленном месте. Раймунда принесла чашки и термос с кофе. Арон с Лежеком смотрели, как Хасани кладет в чашку пять кусочков сахара и размешивает ложкой.

Они уже начали разговор.

– В этом есть доля правды? – спросил Арон.

Вопрос предназначался Лежеку. Тот ответил, пожав плечами, вдумчиво, как всегда:

– Сам посуди: ты звонишь, зовешь нас сюда – всех, кроме Софии. Без ее ведома, ничего не рассказав. Мы делаем так, как нам сказано. Она неожиданно остается одна, в страхе – возможно, боится за свою жизнь, кто знает. Но она предала нас. Поэтому она делает нечто радикальное – говорит, что ее сын исчез, чтобы привлечь наше внимание и пробудить сочувствие.

Арон кивнул. Но Лежек еще не закончил.

– Такой ход мыслей первым приходит на ум, он наиболее вероятен. Но, возможно, в ее словах есть доля правды. Я жил с ней рядом. Она никогда не лгала, никогда не пыталась скрыться от нас, не стремилась удовлетворять собственные интересы. Она лишь делала то, о чем мы ее просили. И старалась изо всех сил.

– Она была в Мюнхене, у Ханке, – произнес Арон. – Дала нам ложную информацию после встречи с Игнасио и Альфонсо. А теперь что-то неправдоподобное: якобы Альберт пропал в тот же миг, как мы уехали от нее?

Лежек опустил голову, осознавая неизбежность того, что должно случиться.

– Хасани? – спросил Арон.

Египтянин мешал ложкой в чашке.

– Я ее не знаю; то немногое, что я видел, не может служить основанием для чего-либо. – Он перестал шевелить ложкой. – Но я видел горе в глазах мальчиков, когда Эдуардо вырвали из семьи. Я гостил у Дафне с Тьери перед их убийством. Так что, если она хоть малейшим образом причастна к этому…

Больше он ничего не сказал – поднес кружку к губам и отпил сладкого кофе.

* * *

Ангела встряхнула свежевыглаженную простыню. Та красиво замерла в воздухе, прежде чем опуститься на матрас.

Мальчики, Андрес и Фабьен, спали в соседней кровати. Окно было приоткрыто, и Ангела слышала отрывки разговора внизу.

Вопросы Арона, ответы Лежека, комментарии Хасани, их скептические интонации. Они говорили о Софии, они говорили о предательстве.

Ангела понимала, что вот так все и должно быть, что желание Арона и остальных защитить ее и мальчиков не было единственной правдой. Она слишком много знала. Так что даже если б угроза пропала, их положение не изменилось бы. Ей с мальчиками всегда придется жить в необозначенном плену.

Ангела подоткнула простыню под матрас, обошла кровать и… замерла.

Хасани больше не на ее стороне, он примкнул к ним. Возможно, так было всегда, но сейчас это стало отчетливо видно.

Ангела хотела вернуть своего мужа, Эдуардо, она хотела жить так, как они планировали… Она стала надевать наволочку на подушку.

– Спят?

Ангела обернулась.

В дверях стояла Соня и смотрела на спящих мальчиков.

– Ангела, у тебя есть все необходимое?

Та заметила, что держит подушку, как плюшевого мишку.

– Да, спасибо, – ответила она, покончив с надеванием.

Соня собралась уходить, когда до нее донеслись мужские голоса из окна. Она вдруг занервничала, вошла в комнату, приблизилась к окну и посмотрела вниз. Потом закрыла его и задвинула защелку.

– Ты слушала, о чем они говорят?

– Нет, я стою тут и думаю о другом, – она мягко и правдоподобно улыбнулась.

Соня хотела что-то сказать, но передумала и вышла.

Ангела закончила застилать кровать, сгорбилась.

Она боялась. Ей нужно вырваться отсюда вместе с мальчиками. Ей нужно попросить о помощи.

И она знала, кому позвонить.