Живая мишень - Росс МакДональд

Я вышел из коттеджа и по тропинке, протоптанной в траве, направился к морю. Внизу находилась раздевалка, и я вошел в нее. Там, на вбитом в стену гвозде, висела маска для ныряния. Сняв брюки, я натянул маску.

Над волнами гулял свежий морской бриз, гоняя барашки по поверхности. Утреннее солнце грело мне спину, песок под ногами был теплым. Я постоял минутку на теплом песке, наблюдая за волнами. Они были голубые и искрящиеся, они изгибались, как женщины в минуты любовной страсти, но я боялся их. Море было холодное и опасное, оно скрывало утопленника.

Я медленно вошел в воду, надвинул маску и поплыл. Метрах в пятидесяти от берега, вне зоны прибоя, я перевернулся на спину и глубоко вздохнул. Качание на волнах и избыток кислорода слегка опьянили меня. Сквозь запотевшие стекла маски небо, казалось, вращалось, как волчок. Я опустил под воду голову и промыл запотевшие стекла.

На дне был чистый белый песок, над которым местами выступали камни. Рельеф песка был немного неровный, но это не мешало различать предметы. Плавая зигзагами, я осмотрел метров пятнадцать, но ничего не заметил, кроме водорослей.

Через некоторое время я оттолкнулся ногами от дна, всплыл на поверхность и отдышался. Подняв маску, я заметил, что с берега за мной наблюдает мужчина. Он поспешно скрылся за беседкой, но я успел разглядеть его — это был Алан. Я сделал несколько глубоких вздохов и вновь нырнул. Когда я вынырнул, Тэггерта уже не было.

Вынырнув в третий раз, я был уже с пластинкой. Она наполовину зарылась в песок, но я сумел разглядеть этот черный диск. Прижав его к груди, я поплыл на спине к берегу. Там я заботливо, как мать вытирает ребенка, вытер диск полотенцем.

Алана я застал на веранде. Он сидел в парусиновом кресле спиной к двери. Загорелый, в фланелевых брюках и белой тенниске, он казался очень молодым. Его темные волосы были расчесаны на пробор. Он невозмутимо посмотрел на меня и по-мальчишески улыбнулся.

— Рад вас видеть, Арчер. Хорошо поплавали?

— Неплохо. Вода немного холодновата.

— Лучше выкупались бы в бассейне. Там вода всегда теплая.

— Я предпочитаю море. Всегда там что-нибудь да попадется. Смотрите, что я нашел на сей раз.

Алан взглянул на диск в моих руках так, точно только сейчас его заметил.

— Что это?

— Пластинка. Похоже, что кто-то содрал с нее наклейку и выбросил в море. Не пойму, зачем.

Алан бесшумно подошел ко мне.

— Дайте взглянуть.

— Не трогай, ты можешь сломать диск.

— Не сломаю.

Он потянулся за пластинкой, но я отвел руку.

— Стой спокойно, — предупредил я.

— Дайте мне ее, Арчер.

— Не дам.

— Я отниму ее у вас.

— Не стоит, — предупредил я. — Думаю, что я разделаю вас в два счета.

Долгие десять секунд он стоял и смотрел на меня, затем вновь уселся в кресло. Постепенно к нему возвращалось его очарование.

— Я шучу. Но мне страшно любопытно, что на этой штуке записано.

— Так же, как и мне.

— Тогда давайте проиграем ее.

Он подошел к столу и открыл квадратный ящик.

— Я сам поставлю, — заявил я.

— Хорошо, — согласился он.

Алан вновь уселся в кресло, вытянув перед собой ноги.

Я включил проигрыватель и поставил диск. Тэггерт выжидательно улыбался. Я был настороже, в ожидании какого-нибудь неверного жеста, нервного движения. Однако этот красивый парень не проявлял никаких признаков страха, он вообще никак не реагировал.

Диск был поцарапан. Среди шипения послышались звуки рояля. Нудно повторились три-четыре аккорда, украшенные затем их вариациями. Аккорды заполняли комнату и звучали подобно крикам в джунглях.

— Вам нравится эта музыка? — поинтересовался Алан.

— Ничего. При таком исполнении рояль превращается в ударный инструмент.

Диск кончился, и я перевернул его.

— Ты, кажется, интересуешься поп-музыкой. Не знаешь, кто записан на этом диске? — спросил я.

— Не знаю, по стилю похоже на Льюиса.

— Сомневаюсь. Мне кажется, это играет женщина.

Он замер, изобразив на лице удивление. Его глаза на мгновение сузились.

— Я не знаю ни одной женщины, которая бы так играла.

— А я знаю одну. Позавчера ночью я слышал ее в «Диком Пиано». Это некая Бетти Фрейли.

— Не слышал о такой.

— Перестань. Тэггерт, это ее пластинка.

— Да?

— Тебе лучше это знать. Ведь это ты выбросил диск в море. Скажи, зачем ты это сделал?

— Ответа не последует, потому что я этого не делал. Мне никогда не приходило в голову выкидывать хорошие пластинки.

— Думаю, тебе приходят в голову разные вещи. Например мысль о ста тысячах долларов.

Алан заерзал в кресле, его поза выдавала напряжение.

— Вы полагаете, что это я похитил Сэмпсона?

— Не ты лично. Я предполагаю, что вас целая компания: ты Бетти Фрейли и ее брат Эдди Лэсситер.

— Я о них в жизни не слышал.

Он глубоко вздохнул.

— Еще услышишь. С одной ты встретишься на суде, а о другом услышишь.

— Погодите, — раздраженно прервал Алан. — Вы нападаете на меня, потому что я выбросил эти диски?

— Так, значит, это твои пластинки?

— Конечно.

Его голос звучал искренне и трепетно.

— Я обнаружил, что у меня есть несколько дисков Бетти Фрейли, и избавился от них прошлой ночью после того, как услышал ваш разговор с полицией о «Диком Пиано».

— Ты всегда подслушиваешь чужие разговоры?

— Это произошло совершенно случайно. Я попал на ваш разговор, когда собирался позвонить.

— Бетти Фрейли?

— Говорю вам, что не знаю ее.

— Извини, я думал, что ты позвонил ей прошлой ночью, чтобы дать ей зеленый свет на убийство.

— Убийство?

— Убийство Эдди Лэсситера. Можешь не удивляться. Тэггерт.

— Но я ничего не знаю об этих людях.

— Ты знал достаточно, чтобы выбросить пластинки.

— Я слышал о ней и больше ничего. Знаю, что она играет в «Диком Пиано». Когда я услышал, что полиция интересуется этим заведением, то решил избавиться от этих дисков. Вы же знаете, как они цепляются ко всему.

— Не старайся одурачить меня, — усмехнулся я. — Невиновному человеку никогда бы в голову не пришло выбрасывать эти пластинки. Они ведь есть у многих, не так ли?