Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

На дальнем конце стойки грянул хохот. Рой, пьяно подпрыгивая на коленях, тыкал пальцем в экран, приговаривая: «Ниггер, ниггер, ниггер, ниггер». Скоро пойдут в ход шуточки насчет СПИДа.

Поразмыслив над словами Дэвина, я сказал:

— Тронут твоей заботой.

Скорчив гримасу, он отправил третью кружку по тому же адресу, что и первые две. Потом опустил ее на стойку, утер губы салфеткой для коктейлей. Потом промолвил: «Томми», — и широко, молодецки взмахнул рукой. Бармен сейчас же поставил перед ним еще две пинты пива и порцию виски и, когда она исчезла, налил следующую. Дэвин кивнул, и Томми удалился.

— Заботой? — переспросил детектив, развернувшись ко мне на табурете. Прозвучавший в это мгновение смех принято, кажется, называть сатанинским. — Много ли проку от моей заботы? Не знаешь? Так я тебе скажу — никакого. Меня заботит, что Бостон нынешним летом расколется надвое и никакими силами этого не предотвратить. Меня заботит, что слишком много людей гибнет в слишком юном возрасте за пару кроссовок, шляпу и пятерку, на которые еле-еле купишь дозу самого паршивого кокаина. И что? А ничего. Они продолжают гибнуть. Меня заботит, что этим придуркам — большим пальцем он показал на посетителей бара — позволили в свое время произвести на свет себе подобных, таких же точно безмозглых кретинов, которым, впрочем, их кретинизм не мешает плодиться как кроликам. — Он залпом выпил виски, и я понял, что везти его домой придется мне. Дэвин все чаще затягивался сигаретой и, опираясь о стойку, явно больше доверял правому локтю, нежели левому. — Мне сорок три года, — проговорил он, и Энджи кротко вздохнула. — Сорок три! У меня есть ствол, есть значок, я каждый вечер бываю в зонах действия разных банд и прикидываюсь перед самим собой, будто что-то делаю. Однако моя озабоченность никак не влияет на то обстоятельство, что я ничего не делаю. Я вхожу в дома, и в меня стреляют, и дети плачут, и их матери поднимают крик, и кого-то убивают, а других арестовывают. А потом отправляюсь домой, в свою поганую маленькую квартирку, грею себе еду в микроволновке и ложусь спать, чтобы утром все начать сначала. И вот, — сказал он, — моя жизнь.

Я сделал Энджи знак бровями, и она слегка улыбнулась — мы оба помнили, как вчера в часовне она мне сказала: «И это — моя жизнь?» Что-то больно много народу решило в эти дни призадуматься над своей жизнью. Судя по Дэвину и Энджи, решение не самое блистательное.

— Поглядите только, как летит этот черномазый, — сказал кто-то на другом конце стойки.

— Чего ж ему не лететь, — отозвался Рой. — Он небось с двух лет привык от полиции улепетывать. Может, он и сейчас думает, что у него в руках не мяч, а краденый приемник.

Снова раздался смех. Бездна остроумия.

Дэвин теперь рассматривал их сквозь завесу дыма, поднимавшуюся от его сигареты. Он глубоко затянулся, порядочный столбик пепла упал на стойку. Дэвин словно и не заметил его, хотя половина пришлась ему на руку. Он допил пиво, снова воззрился на Роя и его соседей, и взгляд этот вселил в меня стойкое предчувствие того, что заведению сейчас будет нанесен материальный ущерб. Раздавил в пепельнице сигарету, выкуренную до половины, и встал.

— Дэвин, — сказал я и вытянул руку, почти коснувшись его запястья.

Он откинул ее в сторону, словно турникет на входе в подземку, и двинулся вдоль стойки. Энджи, развернувшись на винтовом табурете, провожала его глазами.

— Насыщенное событиями утро.

Дэвин дошел до противоположного конца бара. Один за другим посетители бара оборачивались, ощутив за спиной его присутствие. Он стоял, слегка расставив ноги, прочно упершись ими в пол, опущенные вдоль тела руки чуть покачивались, а кисти описывали небольшие круги.

— Прекрати, сержант. Только не здесь, — сказал Томми.

— Подойди сюда, Рой, — негромко произнес Дэвин.

— Ты мне? — спросил тот, слезая со стойки.

Дэвин кивнул.

Рой стал проталкиваться через толпу своих дружков, на ходу оправляя рубашку, но через секунду та, открывая живот, упрямо лезла вверх, словно незакрепленная портьера.

— Ну?

Прежде чем кто-либо заметил взмах и удар, рука Дэвина уже вернулась в первоначальное положение и снова повисла вдоль туловища. Голова Роя откинулась назад, ноги подкосились, и в следующий миг он уже лежал на полу, и кровь, заливая ему лицо, хлестала из разбитого носа небольшим фонтаном.

Дэвин поглядел на него и легонько потыкал носком башмака.

— Рой, — сказал он и ткнул чуть сильней. — Рой, я к тебе обращаюсь.

Застонав, тот попытался приподнять голову.

— Один мой черномазый друг просил передать тебе это. Сказал, ты поймешь, — сказал Дэвин.

Он вернулся на свое место, уничтожил еще одну пинту пива и снова закурил.

— Ты как считаешь? Теперь Рой озаботился?

Глава 19

Мы покинули бар час спустя. Дружки Роя уже вынесли его наружу и, кажется, отправили в госпиталь «Скорой помощи». Проволакивая его к дверям, они с весьма мужественным вызовом взирали на нас с Энджи, но одновременно отводили глаза от Дэвина, словно перед ними был антихрист.

Чтобы компенсировать Томми отток посетителей, Дэвин напил у него на лишние двадцать долларов.

— Широкая у тебя натура, сержант, — сказал тот. — Отныне так и будет? В неудачные для бизнеса дни я смогу рассчитывать на тебя?

— Можешь, — прохрипел Дэвин, и его мотнуло к дверям.

Мы с Энджи догнали его на улице.

— Давай-ка я тебя отвезу домой, — предложил я.

Дэвин неверными шагами пер к парковке.

— Очень тебе благодарен, Кензи, но я не хочу растерять навыков вождения.

— Не понимаю, — сказал я.

— Если мне вновь случится сесть за руль поднабравшись, я вспомню, как я это делал сегодня. — Он повернулся и двинулся к машине, пятясь задом.

Вопреки моим ожиданиям не свалившись, он добрался до своего ржавого «Камаро» и выудил из кармана ключи.

— Дэвин, — сказал я и шагнул к нему, намереваясь перехватить его.

Ухватив меня за ворот рубашки так, что костяшки пальцев уперлись мне в кадык, он сделал вместе со мной несколько шагов. Потом сказал: «Кензи… Кензи…» — и повалил меня спиной на капот. Другой рукой слегка потрепал меня по щеке. Ручищи у этого Дэвина — как грабли.

— Кензи, — повторил он, и взгляд