Крокодиловы слезы - Елена Яковлева

В ДВУХ СОСНАХ

- Ну что, допрыгалась? - прошипела я, когда мы с Вероникой выкатились в коридор, оставив парочку под простыней в покое. - Это твой хахаль пытался убить Тимура!

Бледная немочь не отвечала, только смотрела куда-то вдаль, точнее, в самый темный и пыльный угол длинного кишкообразного коридора. Выражение лица у нее было такое, словно она собиралась грохнуться в обморок.

На всякий случай я дернула ее за рукав:

- Эй, ты где? Очнись!

Вероникины зрачки еще сильнее расширились, а губы побелели. Ну вот, сейчас она свалится на пол, а мне что делать прикажете, поддерживать ее? Тощая-то она тощая, но и я не девушка с веслом.

- Ты чего? - На всякий случай я отвесила ей звонкую пощечину, исключительно для того, чтобы привести в чувство.

Подействовало - Вероника пришла в себя. Кровь начала приливать к ее лицу.

- Руслан хотел убить Тимура? - прошелестела она сухими, как бумага, губами.

- Вот именно, - поддакнула я, - и, между прочим, с твоей подачи.

- Я тут ни при чем, я этого не хотела! - взвизгнула Вероника. - Можешь спросить у Руслана, я не говорила ему, чтобы он убивал Тимура!

- Спрошу, непременно спрошу, - пообещала я, - когда мы с ним встретимся на том свете. Надеюсь, это не скоро произойдет.

Вероникины глаза стали снова вылезать из орбит:

- Что ты хочешь этим сказать? Вот тупая корова, только и умеет, что напяливать идиотские шляпки да скандалить!

- Да ничего я не хочу этим сказать, уже все сказала, - отрезала я и решительно направилась к выходу.

Некогда мне было с ней лясы точить, когда у меня столько проблем. И так я потратила на нее слишком много времени. Правда, благодаря ей я и выяснила кое-что, впрочем, это кое-что так и не приблизило меня к разгадке ужасной тайны. Ну знаю я теперь, кто лежит в могиле вместо Тимура: Вероникин краснодеревщик, измученный ревностью и неразделенной любовью, ну и что с того? Ясно же, что ко всем остальным убийствам он не имеет ни малейшего отношения. Если, конечно, он не восстает время от времени из могилы. Да и Тимура я так и не нашла, по крайней мере, у Вероники его точно нет. А я так на нее рассчитывала!

- Ты куда? - Вероника настигла меня возле заплеванной лестницы и сразу же гирей повисла на моем правом локте.

- По своим делам, - буркнула я неприветливо, - не висни, мне некогда.

- Ты.., ты меня бросаешь? - капризным тоном возмутилась бледная немочь. Можно подумать, я ей нянька!

- Отцепись! - Я дернула рукой.

- Нет, ты так не уходи, не уходи, - затараторила эта помешанная, - это что же, Тимур жив?

Надо же, как быстро до нее доходит!

- А там вместо него Руслан! Там Руслан, Руслан, да?!

Я ничего ей не отвечала, продолжая вырываться. И без того я убила на нее слишком много драгоценного времени. Можно сказать, последние свои часы на свободе я тратила на бесполезные беседы с буйнопомешанной Тимуровой подружкой.

В результате юродивой пришлось довольствоваться беседой с самой собой.

- Руслана больше нет? - спрашивала она себя и тут же отвечала:

- Конечно, конечно, его нет, иначе он бы пришел ко мне, а он не появлялся уже пять дней. Он больше не придет ко мне никогда? Никогда?

- По всей видимости, - кивнула я устало и принялась методично отдирать от своего локтя холодные и тонкие Вероникины пальцы, цепкие, как щупальца спрута: мизинец, безымянный, средний... Слегка переусердствовав, я сломала ей ноготь, она взвизгнула и отдернула руку. Ну вот, давно бы так. Я быстро побежала по лестнице вниз.

Вероника неслась за мной, громыхая подошвами армейских ботинок и поскуливая:

- Ну куда ты уходишь? Не бросай меня, не бросай!

Признаюсь, она меня разжалобила, на последней ступеньке я остановилась и обернулась к ней:

- Ну что ты расхныкалась? Тимур ведь жив, и это главное. Иди домой и отдыхай.

- А Руслан?

- Но ведь ты его не любила? Ты же любила Тимура, так что ты не в убытке. - Я попыталась хоть как-то ее урезонить.

Уверена, моя доброта когда-нибудь меня погубит, потому что и на этот раз участие в Вероникиной судьбе едва не стоило мне разбитой головы. Не знаю, что нашло на эту дурочку (сама Вероника впоследствии утверждала, будто у нее просто подкосились ноги), но она вдруг буквально рухнула на меня сверху, как кирпич с крыши. Я попятилась и спиной уперлась в стену, при этом больно стукнувшись затылком.

А Вероника глубоко и часто задышала мне прямо в лицо:

- А если я не знаю, кого я действительно люблю: Тимура или Руслана? Они мне оба нужны, оба!

Ну все, полный финиш. За что мне это наказание? Почему я должна выслушивать бред сумасшедшей Вероники? Оказывается, она заблудилась в трех, вернее в двух, соснах, если только можно сравнивать мужиков с соснами, а меня выбрала в проводницы. Мне бы кто указал дорогу к светлому будущему.

Затылок мой саднил, в ушах звенело, а потому моральные Вероникины искания не нашли во мне должного отзыва.

- Все, - выдавила я из себя, - ты меня достала! - и, собрав остатки сил, оттолкнула ее от себя. Та отлетела в сторону легко, как воздушный шарик, уселась на лестницу и уронила голову на грудь.

Воспользовавшись моментом, я поторопилась покинуть "гостеприимные" стены общежития мебельной фабрики. Вероника не стала больше меня преследовать, Правда, поспешно удаляясь, я еще слышала ее нечленораздельное хныканье, это она убивалась по обделенному любовью краснодеревщику. Лучшего примера, чтобы проиллюстрировать мудрую пословицу "Что имеем не храним, потерявши, плачем", не найти.