Сходняк - Евгений Сухов

Грунт понял, что пора делать ноги. Надо было слинять из Москвы на месячишко-другой, а потом вернуться и поглядеть, что тут происходит. Правда, оставались двое — Арефьев из Шереметьево и Митька — его, можно сказать, подельники, которые неминуемо наведут ментов на его след. Правда, Николай Иванович уверил его, что он. Грунт, так чисто провернул дело, что следствие уже в тупике. И что через месяц-полтора расследование и вовсе заглохнет.

Они поговорили по телефону позавчера — куда подробнее, чем в тот вечер… Кирюха выяснил, что его работой довольны и что, когда шум уляжется, возможно, он снова понадобится. Николай Иванович очень прозрачно так намекнул ему об этом, но Грунт же не мудель сопливый, он все с лету схватил. И его обуяла ужасная гордость. Кажется, он скоро и впрямь заделается классным киллером.

Коля посоветовал ему на некоторое время исчезнуть из столицы. Так что, бросив все как есть в Одинцово, он сегодня рванул к себе в московскую квартиру, чтобы наскоро собрать кое-какие вещички и, главное, прихватить спрятанную в ванной сумку с бабками. В кармане у него уже лежал билет на самолет до Ларнаки.

Покрутится на Кипре у знакомого пацана Валеры — тот держит там турфирму, привозит русских туристов…

Эту квартиру Грунт использовал нечасто — в основном для приема нужных людей да для блядок. Квартира была в добротном доме, в самом центре. Он купил ее по случаю у какой-то старухи, у которой помер муж три года назад, и она решила съехать в однокомнатную на окраину…

«Форд— сиерра» остановился в самом начале переулка. Грунт на всякий случай поставил «форд» подальше от дома и пошел пешком. Подойдя к подъезду, он огляделся по сторонам: вроде все чисто. Никаких подозрительных тачек. Грунт уверенно взялся за ручку входной двери…

* * *

Дом 16 по Калошину переулку стоял возле недавно вырытого котлована под новостройку. Конечно, никакого кодового замка во входной двери этого древнего кирпичного уродца не было. Сержант легко взбежал по лестнице к лифту. Судя по потертой табличке на стенке лифта, квартира 45 находилась на шестом этаже. Уже нажав было кнопку, он услышал, как хлопнула дверь подъезда.

Сержант машинально выглянул через застекленную дверцу лифта и увидел крепкого широкоплечего парня лет тридцати с небольшим, коротко стриженного, с толстой шеей и чуть приплюснутым широким носом. «Перебили на ринге или в уличной драке», — определил Сержант. На руке у стриженого болтался мобильник в кожаном чехле. «Неужели?» — с интересом подумал Сержант и даже распахнул дверь лифта.

Парень, проехав взглядом по незнакомцу, что-то буркнул нечленораздельное и отвернулся.

— Мне на седьмой, — бросил Сержант и нажал на кнопку "б".

Обладатель мобильника снова проутюжил его взглядом — на сей раз повнимательнее. В его черных глазах блеснула угроза. Но Сержанта это не колебало. Интуиция охотника подсказывала ему, что он на верном пути.

Сегодня ему везло.

Лифт дополз до шестого. Стриженый с грохотом распахнул дверь и быстро устремился налево в холл. Сержант доехал до седьмого, шумно вышел и тихо, по-кошачьи, спустился на шестой. Он увидел, что в левом холле шестого этажа находились четыре квартиры. Одна из них была сорок пятая. К ней-то и подошел стриженый. Дождавшись, когда он отопрет и распахнет дверь, Сержант в два прыжка оказался у него за спиной и, с силой втолкнув его в квартиру, захлопнул дверь и прошипел:

— Ты Грунт?

Стриженый даже не обернулся. Но Сержант сразу заметил, как напряглись бугры мышц под рубашкой, как налились кровью вены на толстой шее, как он весь подобрался, готовясь к атаке. Сержант не стал ждать. Он схватил противника за левое плечо, сильно сжал, сделав свой коронный болевой захват, и резким коротким ударом кулака по затылку свалил парня на пол.

Наклонившись над ним, Степан задал еще один вопрос:

— Кто тебя послал в Шереметьево?

И тут Грунт встрепенулся. Он вывернулся из-под руки Сержанта, вскочил на ноги и, отведя согнутую в локте правую руку в сторону, резко выбросил ее назад.

И тут же взвыл от нестерпимой боли: Сержант перехватил руку и с размаху ударил ребром ладони по локтевому суставу.

— Со мной в казаки-разбойники не надо играть! Со мной лучше в дочки-матери. Я по-хорошему, и ты давай по-хорошему. А если хочешь по-плохому, то, парень, думаю, ты еще не знаешь, что такое по-плохому! Ты на кого лезешь, сосунок!

И словно для того, чтобы придать своим словам весомость, Сержант нанес стриженому первый серьезный удар — кулаком в лицо. Грунт отлетел к противоположной стене коридора и с глухим стуком впечатался спиной в дверь санузла. Развернувшись на каблуках, он заревел, точно раненый кабан, и бросился вперед. Он буквально ослеп от ярости. Ему было обидно, что какой-то толстый хрен сумел завалить его одним ударом, и от этой обиды клокочущая в нем ярость становилась еще острее.

Но ему не пришлось сделать и трех шагов, как резкая боль пронзила ему нос и отдалась в затылке. В носу громко хрустнул хрящ, и из обеих ноздрей тотчас хлынула потоками кровушка. Грунт даже тихо взвизгнул.

Он упал на колени и закрыл кровоточащий нос обеими руками.

Сержант подошел к Грунту и, собрав в кулак воротник рубашки, чуть приподнял его с колен.

— Ну что, дурашка, больно? — проговорил он Грунту в ухо тихим спокойным голосом. — Я же тебя предупреждал, дурня, не лезь! А теперь повторяю вопрос: кто тебя послал в Шереметьево? На размышление даю тридцать секунд.

— Ты кто такой, мужик? — прохрипел Грунт. — Ты сдурел, я ща пацанов вызову, они тебя порвут на сто кусков!

— Сержант я, может, слыхал? — бросил плотный блондин. — Я пришел узнать, кто тебе «заказал» Шелехова!

Грунт замычал что-то нечленораздельное.

— А? — переспросил Сержант, шутки ради приложив ладонь трубочкой к уху.

Услышав слово «Сержант», Кирюха просто охренел. Конечно, он слышал имя знаменитого киллера-профессионала — как не слышать. Но даже сейчас, когда он, избитый в кровь, лежал на полу своей московской хазы, он не мог поверить, что к нему в гости пожаловал самый настоящий Сержант. Тот самый, который, как говорили, был верным друганом Варяга и выбросил с пятнадцатого этажа сибирского беспределыцика Коляна Радченко…

И он решил немного выиграть время, оклематься, а там, глядишь, может, замочить этого здоровенного хмыря, Сержант он или не Сержант…

— Сам я пошел. Один я был. Никто не посылал. Я, бля, даже и не знал, что это депутат. Вот те крест! Мне пацан знакомый из VIP-зала стукнул, я Шелехова этого и хлопнул на шоссе. Бабки взял. Если ты за бабками пришел, так и скажи.

Можем договориться. В ванной они…

— Ты мне мозги не крути, сопля! — прошипел Сержант. — Ты мне скажи, кто тебя на это дело надрючил? Ты что ж, Грунт, меня за мудака принимаешь, думаешь, я так и поверю, что ты сам в засаду залег? Кто тебя навел?