Невеста вечности - Татьяна Степанова

Сестра Инна в своей монастырской келье вынула из сумки газетный сверток. Подвенечное платье, которое она шила, готово. Но сестра Инна не хотела его доставать в келье. Тут нет запоров и замков на дверях, и каждую минуту может кто-то войти.

Она и так знала, что сделала свою работу хорошо, платье… подвенечное платье удалось.

Оно намного красивее, чем то… То, что она, носившая тогда мирское имя, сшила для своей свадьбы.

– Наташа, Наташа моя, – так называл ее муж Кирилл и ласково гладил по волосам, как маленькую несмышленую девочку. Первый раз он поцеловал ее у алтаря и сделал это без всякой страсти, а так, как нужно, как полагается при чинном бракосочетании.

Сестра Инна погладила газетный сверток ладонью. Все, все воспоминания об их краткой жизни с мужем, вся горечь, вся боль – тут, вот тут. Каждый стежок, каждый шов на подвенечном платье может рассказать столько… хотя вроде бы и нечего рассказывать.

Все видится, как сквозь пелену, – весь их недолгий медовый месяц с Кириллом.

Ее дядя снял им на этот месяц дачу в Сергиевом Посаде у лавры. Чтобы они посещали святые места и слушали колокола. Дачка – крохотный скворечник на четырех сотках. Садовый домик без печки с двумя обогревателями, которые она, тогда еще Наташа Зотова, ставила возле их супружеской постели.

– Наташа, милая моя, я что-то устал, – объявил ей муж Кирилл в их вторую ночь после свадьбы.

Первую они провели на квартире Наташи – за стеной мать и сестры. Поэтому – так тогда думала Наташа – ничего у них в брачную ночь с мужем не случилось – они просто улеглись рядышком на раздвинутый диван и спали как брат и сестра. Невинно.

Но и на вторую ночь муж Кирилл не захотел ничего. «Я устал, ты же знаешь – такой долгий пост, потом перед Пасхой столько всего – мы почти не спали, готовились, затем Пасха, после вся эта свадебная лихорадка…»

Да, они сыграли свадьбу на Красной горке. Наташа думала, что это к счастью.

Но вот наступил их медовый месяц в маленьком доме, где слышны колокола лавры, – и ничего.

Днем они гуляли, Кирилл потом возился в саду. Наташа готовила нехитрый обед. А ночью… она все ждала. Что же это он? Как же это?

На шестую ночь медового месяца Кирилл обнял ее, и она почувствовала такой жар внутри, что начала целовать его часто, нежно. Нежность и страсть переполняли ее, она хотела близости, она хотела наконец-то стать женой своего мужа. Она ощутила всем телом, как он напрягся, притиснул ее к постели. Нашла его губы своими губами, пила этот их первый настоящий поцелуй жадно, неистово.

И внезапно ощутила, как он слабеет.

Вот он отпустил ее, перевернулся на спину.

Он молчал. Потом повернулся на бок, спиной к ней.

– Ничего, ничего, Кирюша, – прошептала Наташа, – это ничего.

Тогда она была готова ждать.

Шли дни, пролетела неделя, затем другая, третья.

Однажды вечером, жарко натопив комнатные обогреватели, Наташа улеглась в постель первой.

Кирилл сидел за столом на террасе и что-то писал в ноутбуке. Все эти недели он много работал, читал, делал заготовки к будущим проповедям, вел переговоры по мобильному.

Приход им с Наташей обещали далекий – в леспромхозе на реке Свирь, но Кирилл говорил, что со временем можно перебраться и куда-то поближе. А так – выбирать не приходится. Молодой священник едет туда, куда направляют, где есть свободное место.

Наташа думала об этом леспромхозе на реке Свирь, о том, какая там церковь, какие там условия для жизни и вообще как они с Кириллом там будут существовать вдвоем.

Она на многое бы согласилась, если только…

Сестра Инна в своей келье закрыла глаза – та их ночь в жарко натопленной комнатке садового домика…

Она легла в постель первой. Поверх одеяла. И высоко подняла свою длинную ночную рубашку.