То, что скрыто - Хизер Гуденкауф

– Гас! – снова позвала она, на этот раз громче.

Не успела она ничего сказать, не успела открыть сетчатую дверь, как Эллисон устало и испуганно спросила, озираясь по сторонам:

– Кристофер дома?

– Сейчас я его позову. Заходи! – ответила Чарм, глядя на странный сверток в дрожащих руках гостьи.

Эллисон дрожала так сильно, что Чарм испугалась: сейчас уронит.

– Нет, я подожду здесь, – ответила Эллисон, клацая зубами.

К Чарм подошел Гас; он посмотрел через ее плечо.

– Она к Кристоферу, – объяснила Чарм.

Гас презрительно фыркнул; Чарм уже привыкла слышать от него такой звук всякий раз, как кто-то заговаривал о Кристофере.

– Хм! А кто она такая? – осведомился он.

Вторая девочка в машине заплакала громче, отчаяннее.

– Ей плохо? – обеспокоенно спросила Чарм.

Эллисон устало обернулась.

– Ничего, ничего, все нормально. Пожалуйста, позови Кристофера.

Чарм подбежала к двери брата и постучала.

– Что?

– К тебе пришли! – крикнула она. – Давай скорее!

– Сейчас, сейчас… Кто там? – Кристофер распахнул дверь – высокий, красивый. Следом за ним в коридор вырвалось облако дыма.

– Ты что? – возмутилась Чарм. – Знаешь ведь, курить в доме нельзя!

– Кто там? – снова спросил он, как будто не слышал ее, и провел рукой по густым каштановым волосам.

– Эллисон Гленн, – ответила Чарм.

Кристофер застыл, и она заметила на лице брата новое выражение. В глазах загорелось нечто невиданное прежде – надежда?

– Откуда ты знаешь Эллисон? – спросила она, следом за ним возвращаясь к двери.

– Кристофер, – сказала Эллисон, стараясь сдерживаться, но ей это не удалось. Выглядела она ужасно.

– Что с тобой? – взволнованно спросил Кристофер, но быстро стал самим собой: на лице появилась непроницаемая маска. – Что ты здесь делаешь? – Голос его стал ледяным.

Чарм и Гас наблюдали за тем, как они смотрят друг на друга. Эллисон и Кристофер одинаково пытались изобразить холодность и равнодушие. Чарм знала, что Эллисон во всем привыкла брать верх, но выглядела она так плохо, так жалко. Она тогда еще подумала: такая девочка – не пара Кристоферу. Оказалось, она ошиблась.

– Вот. – Эллисон протянула Кристоферу сверток. – Он твой. Ты и разбирайся с ним.

Кристофер тупо смотрел на сверток и чуть не уронил его, когда сверток запищал.

– Боже! – Он побледнел. – Что это?

– Осторожнее, – сказала она, глядя Кристоферу в глаза. – Там ребенок, – добавила она как нечто само собой разумеющееся. – Твой ребенок. Я… не могу его оставить.

Чарм медленно подошла к ним и потянулась к свертку.

Откинув край полотенца, она увидела сморщенное красное личико. Ребенок заплакал, и его плач сливался с плачем незнакомой девочки, которая оставалась в машине. Плечи у нее сотрясались от рыданий.

– Почему? – спросила Чарм.

– Не могу, и все, – ответила Эллисон и заковыляла назад, к машине.

– Эй! – закричал Кристофер ей вслед. – Эй, он мне не нужен! А ну, вернись!

Не слушая его, Эллисон с трудом взялась за дверцу машины.

Гас и Чарм переглянулись; потом оба посмотрели на младенца. Его костлявые ручки-прутики судорожно дергались у головы.

– Ш-ш-ш! – прошептала Чарм, уже любя его.

Гас окликнул Эллисон:

– Ты что, в самом деле решила, что он позаботится об этом малыше?

Она остановилась, повернулась к ним, и лицо у нее было невыносимо грустным.

– Он должен.

Гас и Чарм, оцепенев, смотрели на крошечного мальчика. Кристофер вихрем вылетел из дома с рюкзаком в руках. Убежал под дождь, захлопнул за собой дверь и ни разу не оглянулся. Гас сердито звал его, а Чарм с благоговейным ужасом смотрела на младенца. Грудь ей распирали ужас и изумление. Как она позаботится об этом тощеньком, краснолицем ребенке, когда ей не на кого рассчитывать, кроме себя самой?