Судьба-волшебница - Татьяна Полякова

Ушло на это полдня, но итог не порадовал из-за обилия версий, причем сомнительных. Зато позвонил Левандовский.

– Машины данной марки с такими номерами не существует, – заявил он.

– Но я ее видела.

– Не спорю.

– Это значит, что парни в переулке ошивались не просто так. И очень может быть, их присутствие напрямую связано с самоубийством Арни.

– Не лишено логики. Я бы, кстати, заглянул в его квартиру, пока менты еще не решили, является она местом преступления или нет.

– Хорошо, попрошу ключи у Германа.

– Вот это ни в коем случае. Я, конечно, понимаю, большая любовь требует доверия, но у нас случай особый, да и с любовью, как я понял, не все ясно.

– А можно подоходчивей?

– Можно. Герману об этом знать ни к чему.

– С какой стати?

– Чем меньше людей осведомлены о твоем расследовании, тем лучше для тебя и для расследования.

– А как мы в квартиру войдем?

– Уж как-нибудь.

– Квартира на втором этаже и… Ладно, где встречаемся?

– Сейчас подъеду. Выходи, только когда увидишь мою машину.

– Слушаюсь, – гаркнула я и перебралась ближе к окну.

Левандовский подъехал минут через десять. Я устроилась на сиденье рядом с ним и назвала адрес.

– Бабка события предвосхитила, или старший Купченко действительно твой любовник?

– Она тебе не рассказывала?

– О чем?

– Если совсем коротко: Арни был влюблен в меня, а я в Германа. Тот, в свою очередь, очень любил брата.

– И ты уехала в Питер.

– Да ты просто ясновидящий.

– Теперь вы встретились вновь, и вашему счастью ничто не мешает?

– Как сказать. Герман хотел женить брата на девушке с приданым. А тут как раз я…

– Младший наложил на себя руки, потому что жениться не хотел?

– Звучит ужасно глупо, но Герман готов в это поверить.

– А ты нет?

– А я – нет. Арни убит, и сделал это тот, кто свистнул деньги Кудрявцева.

Мы как раз въезжали в переулок. Осмотревшись, Левандовский приткнул машину в том месте, где вчера стоял джип носатого блондина.

– Ты видела этих типов? – когда я сообщила об этом, спросил ясновельможный.

– Только одного.

– Узнать сможешь?

– Думаю, смогу. А ты знаешь, где его искать?

– Боюсь, они тебя сами найдут.

– Похоже на запугивание.

– Сиди здесь. Номер квартиры твоего Арни?

– Пятая. Я иду с тобой.

– Там еще не убрали, скорей всего. А девушку должен пугать вид крови.

– Я хочу знать, что ты там найдешь.

– Что за недоверие, дорогая? Польский человек польского человека не обманет.

– Или мы идем вдвоем, или никто никуда не идет, – отрезала я.

– А я, в общем-то, никуда особо не стремлюсь. Это просто жест доброй воли.

– Ты опять начал заговариваться? Кстати, а как ты собираешься войти? Там домофон…

– Пани Зоська, у каждого домофона есть код…

– И ты его знаешь?

– Узнать его, когда на дворе двадцать первый век, проще простого.

– Боюсь, я и в двадцать втором не смогу.

– Зато ты красавица.

Он извлек из-под своего сиденья небольшую сумку.

– Детка, если нас заметут, будет нехорошо. Особенно тебе, потому что я, как истинный джентльмен, все свалю на тебя…

– Не сомневаюсь.

– И правильно. Поэтому я войду в квартиру, и если ничего скверного не произойдет, ты ко мне присоединишься. После того как я позвоню. Все ясно? Я пошел. – Он бросил мне на колени ключи от машины. – Не забудь на сигнализацию поставить. Да, самое главное. Если меня все-таки заметут, быстро сматываешься отсюда и ложишься на дно. Это надо понимать в переносном смысле.

– Интересно, все поляки такие болтуны?

– Откуда ж мне знать? Зато болтливость женщин не зависит от национальности. Поцелуешь меня на прощание? Вдруг не свидимся?

Я скривилась, он сделал ручкой и ушел. А я, провожая его взглядом, задалась вопросом: зачем, собственно, нам лезть в квартиру Арни? Что он там надеется найти? Взглянув на место преступления, сделает вывод: было это убийство или самоубийство? Куда надежней дождаться результата вскрытия. Темнит ясновельможный…

Не прошло и пяти минут, как он позвонил.

– Пше прошу, пани, – заявил весело и отключился.

Я бросилась к подъезду. Но во дворе меня ждал сюрприз. Прямо возле двери стояли две женщины, что-то эмоционально обсуждая. Двор оживленным не назовешь, и нате вам. Застонав от обиды, я вернулась в переулок, пока на меня внимания не обратили. Направилась в сторону машины, гадая, сколько тетки способны проболтать. Наконец одна из них покинула двор, а я заспешила к подъезду. Набрала цифру пять на домофоне, дверь открылась, и я на цыпочках, но весьма быстро поднялась на второй этаж. Дверь пятой квартиры была плотно закрыта, однако не заперта. Я вошла, прикрыла дверь, и тут же услышала тихий, но гневный голос: «Стоять!» – и замерла. Левандовский приблизился, протягивая мне бахилы и резиновые перчатки. Возле двери он предусмотрительно расстелил целлофан, на нем я в настоящий момент и стояла. Само собой, ясновельможный тоже был в бахилах, на руках резиновые перчатки.

– Что-нибудь нашел? – зашипела я.

– Ага.

– Что?

– Идем, покажу.

Мы направились к журнальному столику в гостиной. Левандовский опустился на колени и заглянул под стол. Я смотрела на него с сомнением: опять дурака валяет? А он шикнул:

– Чего ты стоишь?

Я опустилась на колени и сунула голову под стол. Но ничего не увидела, кроме пуговицы белого цвета, должно быть, от рубашки.

– Это улика? – зашептала я, теряясь в догадках.

– Не туда смотришь, – буркнул Левандовский и ткнул пальцем в столешницу. Поначалу я решила, там тоже пуговица, которую зачем-то приляпали то ли клеем, то ли скотчем. Но пуговица оказалась без дырочек, и это смутило.

– Что это? – шепнула я.

– Твоего Арни кто-то слушал. Скорее всего, те самые парни в машине. Расстояние подходящее.

– Зачем слушать Арни? Он же не шпион какой-нибудь?

Тут меня озарило, и я вылезла из-под стола с большой поспешностью.

– А если нас сейчас тоже слушают? Ворвутся сюда и…

– И мы узнаем, кто они такие.

– Перед смертью? Немедленно уходим.