Плюшевый свидетель - Анна Данилова

– Она сказала, что вы страдаете, что не хотите жить. Что совершенно не следите за собой, плохо питаетесь, словом, погибаете… И тогда она решила…

– …добить меня? Она решила произвести эдакую психологическую эвтаназию? Чтобы у меня, едва я окажусь на скамье подсудимых, разорвалось сердце? Да что вы такое говорите?

– Но ведь она же дала вам шанс.

– Психотерапевт? – горько усмехнулась Вера.

– Да. Причем она предположила, что вы не пойдете на встречу. Больше того, она была уверена, что не пойдете. Поэтому-то и назначила день и час смерти Рената, совпадающий с вашей встречей. Знала она и о том, что вы солжете ей и скажете, что встречались с психотерапевтом…

– Да откуда вам все это известно?

– Она сама мне рассказала. Она знала, что я никогда не сдам ее…

– А как же та женщина… Вера… которая звонила ему? Вы все это придумали вместе с ней? Вы что же, выходит, соучастник?

– Думаю, что Августа сама звонила Ренату и, изменив до неузнаваемости голос, морочила ему голову этими бредовыми разговорами и угрозами. Понятное дело, что, называясь Верой, она уже тем самым подставляла вас. Ведь если все хорошенько проанализировать, то получится, что эти звонки начались приблизительно в то же самое время, когда в вашей квартире, Вера, поселилась моя крестница. Это было началом вашей жестокой депрессии. Поэтому я не лгал, когда говорил о том, что Ренату звонила сумасшедшая по имени Вера. Все это я знал с его слов. Это сейчас я понимаю, что звонила Августа… А тогда мог только догадываться.

– А зачем она убила фотографа?.. Ведь это она, она украла мое пальто и подстроила все таким образом, чтобы на снимке Нагаев был со мной? Хотя на скамейке сидела она, Августа, одетая в мое пальто и мою обувь… Ей было проще всех добыть мои вещи, ведь она бывала у меня чуть ли не каждый день, часто отлучалась из комнаты, выходила в коридор, ванную комнату… Что ей стоило снять пальто с вешалки и сложить его вместе с ботинками в сумку? Какая же она гадина…

– Вы так ничего и не поняли… Да она была для вас, Вера, самым лучшим психотерапевтом. Ведь теперь вы полны сил и вам хочется жить, не так ли? – и он вдруг громко, раскатисто расхохотался.

– Вы – сумасшедший старик! Вы и Августа, да и ваш покойный Нагаев… Вы все – сумасшедшие! Для вас люди – что подопытные кролики. И вы можете говорить об этом таким спокойным тоном? Скажите мне лучше, где находится дача Нагаева, уж не в Жасминном ли поселке?

– Точно.

– Значит, это Августа вчера звонила и заказывала такси… – Вера уронила руки на колени. – И она была не пьяная, она обманула меня.. Наверное, пила воду вместо водки и снова использовала меня для своего алиби… Знала, что стоит мне уйти, как она отправится в Жасминный, чтобы встретиться там с той женщиной, со своей очередной жертвой… Она же словно прощалась со мной в тот вечер, а я ничего не поняла… Значит, у нее нет никакого жениха?

– Она убила своего жениха, и мужа, и любовника в одном лице…

Вера подумала о том, что сейчас для нее существовало две Августы. Одна – ее приятельница, которая всегда заботилась о ней, много времени проводила рядом. А другая – хладнокровная убийца, лишившая жизни Рената Нагаева, а потом фотографа и, наконец, ту женщину, свою, выходит, соперницу…

– Его любовница… что вы знаете о ней?

– Только то, что она когда-то в молодости была очень красива и что он любил всю жизнь только ее. Думаю, что у него были серьезные намерения в отношении Марго, вот Августа и не выдержала. Она не могла допустить, чтобы они поженились. Поймите, этот нарыв должен был когда-нибудь прорваться. Она ведь тоже живой человек.

– Вы так говорите, словно прямо сейчас готовы ее защищать!

– А я и буду ее защищать. И я выиграю дело, вот увидите…

– Но фотограф? – Вера была совершенно сбита с толку. У нее голова шла кругом от услышанного.

– А он вообще психопат. Думаю, что это он помог ей сделать фотографии, а потом, когда пришло время принести их в прокуратуру, и Августа попросила его об этом, он, возможно, заартачился или просто потребовал слишком много денег. Но ничто так не вывело бы Августу из себя, как грубость. Думаю, он был груб с ней, наговорил ей лишнего, проехался по ее внешности, задел больное самолюбие или, того хуже, пригрозил, что снова пойдет в прокуратуру и расскажет, что это она заставила его принести Котельникову компрометирующие вас снимки.

– Послушайте, вы, известный адвокат Собакин… Вы считаете себя здоровым человеком?

– Все мы немножечко больны, – склонив голову набок, он хитро посмотрел на нее и тихонько хихикнул. Он явно издевался над ней.

– Но ведь вы же только что признались в том, что были в курсе готовящихся убийств? Вас тоже можно привлечь…

– Я не был в курсе, дорогая Вера, и не надо путать кислое с пресным. Но я все просчитал! – он постучал себя пальцем по лбу. – И когда убили Рената, я понял, что одной смертью эта история не ограничится. Я даже имел глупость предупредить Марго, чтобы она на время похорон, да и вообще уехала подальше от этого города, но она рассчитывала на свою долю в наследстве… Вот тоже баба-дура…

Вера встала, она не могла больше находиться в этом душном кабинете с психически нездоровым Собакиным.

– Вы уходите? – Собакин смерил Веру презрительным взглядом. – Сейчас побежите к Котельникову и все ему расскажете? Не спешите. Они уже ищут Августу. Объявлен розыск… Дело в том, что почерковедческая экспертиза подтвердила, что опись украденного имущества, принадлежащего Ренату Нагаеву, сделана рукой Августы Дмитриевой. Да и пальчики она там свои оставила, нервничала, спешила, идиотка…

– Значит, ее подозревали? Кто-то знал о том, что она была для Нагаева кем-то вроде жены?

– А то! Нашлись добрые люди. Думаю все же, это Марго постаралась. Она же тоже не слепая… Да вся квартира Рената в отпечатках пальцев Августы, повсюду записки, написанные ее рукой… Вся жизнь Рената была пропитана или даже отравлена Августой! Говорю же вам, она жила у него…

– А вы? Вы сами-то часто бывали у него?

– Скажем так… я был его близким другом… – сказал он с вызовом, и Вера увидела его розовые раздувающиеся ноздри. Он и здесь явно переигрывал.

И вдруг она все поняла. Собакин ненавидел Августу, а Августа ненавидела Собакина. Августа любила Нагаева, но и адвокат тоже любил его, этого ненасытного и всеядного психотерапевта, которому было все равно, с кем обниматься, с мужчиной или женщиной. Значит, она, любя Рената, страдала еще и из-за этого порока своего любимого? Какая же жуткая атмосфера царила в их доме… Да там кто хочешь с ума сойдет. Знал ли Александр о том, что Захар Собакин «голубой»? Вряд ли. Иначе непременно предположил бы его связь с Нагаевым.

– Вы шокированы?

– Нет… – отозвалась она холодно. – Я уже взрослая и давно ничему не удивляюсь. Это ваше личное дело. Я могу идти?