Убийство на Брендон-стрит. Выжить тридцать дней - Энтони Гилберт

Он надолго умолк, и Зигрид подумала, что он закончил свой рассказ.

– И вы понятия не имеете, где находились?

– Мы… находились в Лондоне. По-моему, – нерешительно ответил Чайный Колпак. – Я уверен, что до пригородов мы не успели доехать. Я плохо вижу, и, как я уже сказал, ночь выдалась очень темная. Я помню, что мой спутник еще заметил, что луны на небе не было.

– А как выглядела та квартира, если это вообще квартира была? По-моему, вы говорили, что он собирался отвезти вас в частную лечебницу.

Но свидетелем Чайный Колпак оказался вообще никаким.

– Я не говорю, что это была квартира, – ответил он. – Я лишь сказал, что мы поднялись по лестнице. – Он снова замялся. Наконец он заявил торжествующим голосом: – Там был попугай. Большой зеленый попугай. – Он опять умолк. – Это была очень богато украшенная квартира, – добавил он.

– А он разговаривал? Ну, в смысле попугай?

Старик словно бы запнулся.

– О, нет, нет. Об этом и речи быть не могло. Понимаете, он был неживой. Я повернулся к своему спутнику, хотел, чтобы меня тотчас же проводили к тетушке, но понял, что я остался один. Я подумал, что он ушел оповестить о моем приезде, и шагнул через… – Он замолчал. – Помню, мне еще подумалось, что там тихо, очень тихо. Мне показалось, что я услышал, как возвращается человек, назвавшийся врачом, и повернул голову, чтобы с ним заговорить. Скорее всего, это движение спасло мне жизнь.

– Спасло вам жизнь? – Зигрид посмотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами.

– Да. Потому что в тот же момент что-то очень сильно и метко меня ударило. Помню, что, когда еще не потерял сознание, я удивился – о, очень удивился, – а потом пожалел, что не оставил мистеру Круку записку, объясняющую возникшую ситуацию. Он бы счел это весьма странным, что я вдруг исчез, не оставив даже записки.

– Так вот почему вы раньше не появлялись! – воскликнула Зигрид. – Но где же вы были все это время?

Старик печально покачал головой. Теперь она чуть лучше разглядела его лицо под полями шляпы. На нем застыло какое-то странное страдальческое выражение.

– Вот этого, увы, я вам сказать не могу. Я ничего не помню.

– Но нельзя же вот просто так вычеркнуть неделю из жизни.

– Наверное, не совсем точно говорить о том, чтобы вычеркнуть неделю, – заверил Зигрид ее собеседник. – Может статься, что для меня из-за воздействия полученного мной удара по голове, время, как говорится, замерло на месте. Оно просто исчезло. Мое следующее мгновение жизни началось в тот момент, когда я понял, кто я такой и где нахожусь.

– И где же вы находились? – с интересом спросила Зигрид.

Слабый голос вновь зазвучал уверенно.

– Вот это, возможно, самое странное во всей этой истории, – ответил он. – Когда я снова пришел в сознание, то был в этой квартире. Я находился здесь, скорее всего, я поднялся по лестнице, но этого я не помню. Но, возможно, – с надеждой добавил он, – это знает мистер Крук. Мистер Крук тогда мне очень помог. Я всецело полагаюсь на мистера Крука.

Зигрид ущипнула себя, чтобы убедиться, что она не спит. Беженка из Норвегии, она за последние два года повидала много чего странного и повстречала множество своеобразных людей, но с такими, как Чайный Колпак, ей сталкиваться не приходилось. Она не знала, то ли он сумасшедший, то ли просто человек незнакомого ей склада ума и характера. Вполне возможно, что существовали и другие ему подобные. Крук бы ей сказал, что в сумасшедших домах их полным-полно и их отличительные особенности не очень-то и важны.

Когда она услышала его слова «Я всецело полагаюсь на мистера Крука», ей показалось, что кто-то читает Диккенса по радио во время «Детского часа». Вернувшись к реальности, она сказала:

– Возможно, мистер Крук уже вернулся. Или же, наверное, есть кто-то, кто сможет нам сказать, когда он вернется.

– Мы бы слышали его шаги, если бы он поднимался по лестнице, – ответил старик. – Но есть же еще его контора. Вероятно, там… Ах да, я понимаю. Вы ищете телефон. Он в коридоре.

– А вы не знаете его номера? – спросила Зигрид.

– Я?.. Боюсь, что нет. Но контора его располагается на Блумсбери-стрит. Я вспомнил…

Он прошаркал в коридор вслед за ней и указал на телефонные справочники, стоявшие на низкой полочке под аппаратом.

– Я там ничего не найду, – заверила его Зигрид. Ее начало охватывать чувство, что ей нужно срочно поговорить с нормальным человеком.

Света было очень мало, и ей пришлось наклониться над справочником, чтобы разглядеть буквы, поэтому она так и не увидела, чем же ее ударили. Она лишь внезапно ощутила дикую боль в голове, от удара у нее все поплыло перед глазами, и она медленно опустилась на колени. Уже оседая на пол и тщетно хватаясь руками за темную пустоту, она обнаружила, что переиначивает знаменитый клич другого убийцы.

Кто бы мог подумать, что у старика так много сил?

II

Для тех, кто посвятил всю жизнь борьбе с преступностью, является аксиомой, что преступники склонны повторяться в своих деяниях, так же как и писатели-романисты проявляют тенденцию вновь и вновь подавать один и тот же сюжет, только в разной «упаковке». У преступника, в ногах которого оказалось тело потерявшей сознание девушки, возникло намерение переместить его в относительно безопасное место в квартире на втором этаже. Ее тщательно обыскала полиция, и в ней, скорее всего, вряд ли кто-то станет что-то выискивать в течение следующих нескольких месяцев. При теперешней репутации квартиры едва ли найдутся желающие ее снять, и тело может легко пролежать там несколько недель, если не месяцев. Даже если труп и найдут, не существовало никаких причин (как он думал) связывать с преступлением именно его. Теперь, когда с девушкой было покончено, никто не знал о его тайном приходе сюда. Он мог воспользоваться тем, что дом пуст, чтобы перетащить ее в квартиру этажом ниже. Припоминая, как он в последний раз прятал тело, он ощутил, как у него на лбу и над верхней губой выступил пот. Никто, кто хоть однажды не пытался это проделать, не знает, что это такое – тащить бесчувственное тело вниз по двум лестничным пролетам, ежесекундно испытывая ужас от того, что кто-то вдруг помешает. Он, однако, знал, что ничто не выманит Отшельницу из ее логова, а Крук вряд ли вернется так рано. Для почтальона или доставки из местного магазинчика уже поздно. Поэтому требовались лишь холодная голова и терпение.

Торопить события может обернуться смертельной ошибкой. Его ответы девушке едва ли можно назвать удовлетворительными и правдоподобными, и он знал, что она приняла их лишь потому, что считала его ненормальным. А вот человек вроде Крука начал бы копать, и очень глубоко. Нет, нет, встречаться с Круком он совсем не хотел. Пусть о Теодоре Керси говорят все, что им захочется, до тех пор, пока никто не видел Теодора Керси.

Он наклонился над девушкой, чтобы проверить ее состояние, и тут услышал знакомый звук – громко хлопнула большая входная дверь. Он выпрямился. Нет, сомнений никаких. Это шаги Крука на лестнице. Невысокий адвокат прыгал по ступенькам в своей обычной веселой манере, ненадолго задержался у квартиры номер 1, потом повернул на лестничной площадке и начал чуть медленнее подниматься по следующему пролету. У двери квартиры номер 2 он остановился, что у него уже вошло в привычку, и нажал на кнопку электрического звонка.