Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

собак, и все как один приветственно махали Энджи, а некоторые останавливались, чтобы перекинуться парой фраз о погоде или поделиться местными слухами. Мне пришло в голову, что здесь действительно еще жив дух добрососедства, давно забытый в других кварталах, где мне приходилось бывать, включая мой собственный. Эти люди были знакомы между собой, и складывалось такое впечатление, что они и в самом деле интересуются делами друг друга. Один парень даже доложил Энджи, что вчера вечером отогнал пару мальчишек от ее машины, и посоветовал ей установить сигнализацию «Лоджек». Возможно, я чего-то не понимаю, но лично мне казалось, что это и есть самое настоящее воплощение семейных ценностей; как так получается, подумал я, что все эти праведные христиане, укрывшиеся за лживыми фасадами стерильных пригородов, считают себя образцом нравственности, а сами понятия не имеют, кто живет за четыре дома от них.

Я рассказал Энджи все, что успел узнать о последних месяцах жизни Карен Николс; о том, как она стремительно скатилась в пучину пьянства и наркомании; о поддельных письмах, подписанных ее именем и адресованных Коди Фальку; о ее изуродованной машине, которую, по моему твердому убеждению, Коди Фальк не тронул и пальцем; о ее изнасиловании и аресте за проституцию.

— Господи, — сказала она, когда я дошел до изнасилования.

До этого она молчала. Мы прошли через Саут-Энд, пересекли Хантингтон-авеню и теперь шагали мимо церковного комплекса «Христианская наука», на территории которого располагались здания с куполообразными кровлями и серебрился пруд.

— Так почему ты интересуешься Дэвидом Веттерау? — спросила Энджи, когда я закончил свой рассказ.

— Это была первая ласточка. С нее у Карен и начались все неприятности.

— Ты думаешь, под машину его толкнули?

Я пожал плечами:

— Обычно, если у тебя есть сорок шесть свидетелей происшествия, никаких сомнений не возникает. Но в тот конкретный день его вообще и близко не должно было быть на том конкретном углу. А если еще вспомнить письма, которые кто-то посылал Коди… Я практически уверен, что кто-то задался целью сжить Карен Николс со свету.

— Подтолкнув ее к самоубийству?

— Не обязательно, хотя я и этого не исключаю. Скажем так: пока я думаю, что кто-то решил разрушить ее жизнь по частям.

Она кивнула. Мы присели на бортике искусственного пруда. Энджи опустила пальцы в воду.

— Веттерау и Рэй Дюпюи основали фирму по прокату и продаже кинооборудования. «Сэллис & Солк» провели для них проверку всего персонала, включая стажеров. Все было в ажуре.

— А что насчет Веттерау?

— Что — Веттерау?

— На него тоже ничего не нашли?

Она взглянула на свое отражение в глади пруда.

— Он нас нанял.

— Но деньгами распоряжался не он. Он водил «фольксваген», и Карен говорила мне, что они купили «короллу», потому что не могли позволить себе «камри». А Рэй Дюпюи просил, чтобы вы его делового партнера тоже проверили?

Она смотрела на рябь, разбегавшуюся по воде от ее пальцев.

— Ага. — Она кивнула, не отрывая взгляда от пруда. — С Веттерау все оказалось в порядке. В полном.

— Есть у вас в «Сэллис & Солк» кто-нибудь, кто занимается анализом почерка?

— Ну да. У нас как минимум два специалиста по подделкам, а что?

Я протянул ей два листка с образцами подписи Веттерау: один с «Ф», второй — без.

— Можешь оказать мне услугу? Надо установить, это писал один человек или нет.

Она забрала у меня листки:

— Посмотрю, что можно сделать.

Она подтянула колени к груди, положила на них подбородок и уставилась на меня.

— Что? — спросил я.

— Ничего. Просто смотрю.

— Ну и как тебе вид?

Она повернулась к церкви, давая мне понять, что сегодня никакого флирта в меню не предусмотрено.

Я пнул ногой каменный бортик пруда. Мне стоило немалого труда сдержаться и не высказать все, что занимало мои мысли и чувства в последние несколько месяцев. Но хватило меня ненадолго.

— Эндж, — сказал я. — Что-то мне совсем хреново.

Она смотрела на меня непонимающе.

— Из-за Карен Николс?

— Не только. Все вообще как-то… И работа…

— Что, перестала доставлять удовольствие? — Она улыбнулась.

Я улыбнулся ей в ответ:

— Именно.

Она опустила глаза.

— А кто сказал, что жизнь вообще должна доставлять удовольствие?

— А кто сказал, что нет?

Она снова улыбнулась:

— Ну да, понимаю. Думаешь бросить?

Я пожал плечами. Лет мне не так уж много, но это не навсегда.

— Поломанные кости житья не дают?

— Поломанные жизни, — сказал я.

Она выпрямила колено и снова опустила пальцы в воду.

— Чем же ты тогда займешься?

Я встал и потянулся, чувствуя боль в спине, не отпускавшую меня с тех пор, как я побывал у Коди Фалька.

— Не знаю. Просто я очень… устал.

— А Карен Николс?

Я взглянул на нее. Она сидела на краю пруда с неподвижной водой. Ее кожа медово светилась под летним солнцем, а темные, как всегда, пугающе умные глаза смотрели так, что мое бедное сердце разлетелось в осколки.

— У нее, кроме меня, никого не осталось, — сказал я. — И я хочу доказать, может быть, тому, кто довел ее до смерти, а может, самому себе, что ее жизнь имела ценность. Понимаешь, о чем я?

Она подняла ко мне голову. Лицо ее было нежным и открытым.

— Да, Патрик. Понимаю.

Она стряхнула с ладони капли воды и поднялась на ноги.

— Давай договоримся так.

— Как?

— Если тебе удастся доказать, что к несчастному случаю с Дэвидом Веттерау стоит присмотреться внимательнее, то я подключаюсь к делу. На добровольных началах.

— А что скажут в «Сэллис & Солк»?

Она вздохнула:

— Не знаю. Мне начинает казаться, что на меня там сваливают самые дерьмовые дела. И не потому, что я новенькая. Просто…

Она подняла руку над водой, а потом снова ее уронила.

— Да не важно. Я не так чтобы насмерть там убиваюсь. И могу тебе помочь. Если приспичит, возьму пару дней в счет отпуска. И тогда, возможно, жизнь начнет снова…

— Доставлять удовольствие?

Она улыбнулась:

— Ну да.

— Значит, если я докажу, что с несчастным случаем Веттерау дело нечисто, ты будешь работать со мной?

— Не работать. Просто помогать тебе время от времени. Когда смогу.

Она встала.

— Договорились.

Я протянул ей руку, и она ее пожала. Прикосновение ее ладони пронзило меня насквозь. Как же я по ней изголодался. Я на все был ради нее готов.

Она убрала руку в карман, словно обожглась.

— Я…

Она сделала шаг назад, очевидно что-то поняв по моим глазам.

— Ничего не говори.

Я пожал плечами:

— Ладно. Как будто сама не