Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

Он сказал:

— Что ты собираешься делать?

Я промолчал. Оттянув его связанные руки, я примотал их к стальной ножке холодильника. Ножка была маленькая и тонкая, но сломать ее не смогли бы и четыре Коди, даже привыкшие ходить в качалку и насиловать девушек.

— Где мой бумажник, ключи от машины и остальное?

Он мотнул головой в сторону шкафчика над духовкой. Я открыл его и нашел внутри все свои вещи.

Пока я распихивал их по карманам, Коди сказал:

— Ты собираешься меня пытать.

Я покачал головой.

— Больше я тебя не трону, Коди.

Он прижался затылком к холодильнику и закрыл глаза.

— Но кое-кому позвоню.

Коди открыл один глаз.

— Знаю я тут одного мужика…

Коди повернул голову и уставился на меня.

— …но о нем я расскажу тебе, когда вернусь.

— Что? — заволновался Коди. — Что за мужик?

Я ничего не ответил и через скользящие стеклянные двери вышел на крыльцо. Пересек задний двор, обогнул дом сбоку и выбрался к фасаду. Забрал со ступенек утренний выпуск «Трибьюн» и на секунду замер, прислушиваясь. Все было тихо. Вокруг ни души. Пока мне везло, и я решил использовать это обстоятельство на полную катушку. Дошел до своего «порше», забрался внутрь и подогнал машину к гаражу Коди. Здесь меня скрывали от любопытных глаз — справа дом Коди, а слева — высаженные в ряд по границе участка могучие раскидистые дубы и тополя.

В гараж я проник через ту же дверь, которой мы с Буббой воспользовались в прошлый раз, уходя. Стоя в прохладной полутьме возле «ауди» хозяина дома, я позвонил по мобильнику.

— Таверна «У Макгуайра», — раздался в трубке мужской голос.

— Это Большой Рич?

— Это Большой Рич. — Голос в трубке теперь звучал настороженно.

— Привет, Большой Рич. Это Патрик Кензи. Можешь позвать Салли?

— А, Патрик, привет. Как дела?

— Да все так же.

— Понятно. Сейчас, погоди. Салли у себя.

Я чуть подождал, пока Мартин Салливан не снял трубку у себя в офисе, расположенном в задней комнате таверны «У Макгуайра».

— Салли слушает.

— Здорово, Сал.

— Патрик? Как сам?

— У меня для тебя живчик есть.

Помрачневшим голосом он спросил:

— Верняк? Без балды?

— Сто пудов.

— А образумить его кто-нибудь пытался?

— Ага. Но без толку.

— Ну, это редко бывает, — сказал Салли. — Эта зараза похлеще Эболы.

— Это да.

— Он нас дождется?

— Дождется как миленький.

— Записываю.

Я продиктовал ему адрес.

— Слышь, Сал. Там есть кое-какие смягчающие обстоятельства. Немного, но есть.

— И?

— Постарайся обойтись без необратимых последствий. Не нежничай, но…

— Ладно.

— Спасибо, Сал.

— Не за что. Ты нас встретишь?

— Меня там и близко не будет, — сказал я.

— Спасибо за наводку. За мной должок.

— Забей. Ты никому ничего не должен.

— Ладно, бывай. — Он повесил трубку.

На полке я нашел моток изоленты и через вторую дверь гаража вернулся в дом. Миновал почти пустую комнату, в которой из всей мебели был только тренажер Stair-Master да на полу валялась пара гантелей. Толкнув противоположную дверь, я очутился на кухне и приблизился к Коди Фальку.

— Что за мужик? — тут же спросил он. — Ты сказал, что знаешь какого-то мужика.

— Коди, — произнес я. — Я хочу задать тебе очень важный вопрос.

— Что за мужик?

— Забудь пока про мужика. Мы до этого еще дойдем. Слушай меня, Коди.

Он смотрел на меня преданным взглядом, всем своим видом демонстрируя, какой он славный и безобидный, но в глазах его бился животный ужас.

— Мне нужен честный ответ, и мне плевать, какой он будет. Я тебя за это не виню. Мне просто нужно знать. Это ты изуродовал машину Карен Николс? Да или нет?

На его лице нарисовалось непонимание — точно такое мы с Буббой имели возможность наблюдать, когда были здесь в прошлый раз.

— Нет, — сказал он твердо. — Я… В смысле, это не в моем духе. На фига мне корежить хорошую машину?

Я кивнул. Он говорил правду.

Я вспомнил, что еще тогда у меня в голове звякнул тревожный звоночек, но я не обратил на него внимания, потому что успел многое разузнать о подвигах Коди и был на него слишком зол.

— Ты в самом деле этого не делал?

Он покачал головой:

— Нет.

Он перевел взгляд на свою щиколотку:

— Можно мне льда?

— А про мужика больше не хочешь послушать?

Он сглотнул, заставив подпрыгнуть кадык.

— Кто он?

— По большей части нормальный мужик. Ничем не выдающийся. Работает, живет. Но десять лет назад к нему домой вломились два ублюдка и изнасиловали его жену и дочь. Его дома не было. Их так и не поймали. Жена-то еще ничего, постепенно оклемалась, насколько это возможно после встречи с мразью вроде тебя, Коди, а вот дочь… Замкнулась в себе, и все. Она теперь в психушке. Ни с кем не разговаривает, сидит и целыми днями смотрит в стену. Ей сейчас двадцать три, а выглядит она на сорок.

Я сел перед Коди на корточки.

— Так вот, с тех пор этот мужик… Стоит ему узнать, что где-то завелся насильник, как он собирает друганов, и они… Слышал, может, пару лет назад в гетто на Ди-стрит нашли одного? Кровища у него хлестала из всех дыхательных и пихательных, а во рту торчал член. Его собственный. Отрезанный.

Коди прижался затылком к холодильнику, издавая горлом булькающие звуки.

— А, слышал, значит, — сказал я. — Это не байка, Коди, все так и было. Мой приятель и его друзья постарались.

— Умоляю… — Голос Коди упал до шепота.

— Умоляешь? — Я поднял брови. — Хорошо. Попробуй поумолять этого мужика с друганами.

— Умоляю, — повторил он. — Не надо…

— Продолжай практиковаться, Коди, — сказал я. — У тебя почти получается.

— Нет, — простонал Коди.

Я отмотал фут изоленты и оторвал ее зубами.

— Понимаешь, насчет Карен. Я думаю, примерно наполовину это была не твоя вина. Ты получил эти записки. Ты тупой. Поэтому… — Я пожал плечами.

— Пожалуйста, — сказал он, — не надо, не надо, не надо…

— Но ведь были и другие женщины? Так ведь, Коди? Те, которые ни о чем тебя не просили. Те, которые не обращались в полицию.

Коди быстро опустил глаза, пока я не прочитал в них правду.

— Подожди, — прошептал он. — У меня есть деньги.

— Прибереги их на психотерапевта. После того как мой