Дом одиноких сердец - Елена Михалкова

Вечером был созван семейный совет. Олесе разрешили остаться,и теперь она сидела в кресле, поджав ноги, и испуганно таращила на родителейглаза. Максим ходил по комнате, а Даша сидела около Проши на полу.

– Вот, – веско сказал Максим, разворачиваясь кжене, – вот к чему привели игры твоего Боровицкого.

– Максим, но ведь еще неизвестно…

– Что неизвестно?! – рявкнул он. – Ты вчераразговаривала с Уденич, а сегодня утром ее находят мертвой. Что она тебесказала?

– Что ее пытаются отравить, – вздохнула Даша.

– Вот именно. И ее собственные дети не пожелали тебяслушать. А теперь я дергаюсь каждую минуту за тебя и за Олеську!

– Пап, а за меня почему? – пискнула Олеся.

Максим и Даша посмотрели на нее так, что она съежилась вкресле.

– А ты… Чтобы от школы никуда не отходила,поняла? – жестко сказал Максим. – Наша мама ввязалась черт знает вочто! Впору в милицию звонить.

– Так давай позвоним, – дернулась Даша. –Максим, ведь все сходится! Раева и главврач пансионата, Борисов – илиДенисов? – убивают стариков. Не знаю зачем. Может быть, их родственникинанимают. Точно, родственники! Потому дети Уденич от меня и шарахнулись, как отпрокаженной.

– И Боровицкий как-то все это раскопал, –задумчиво продолжил Максим.

– И его убили, – закончила Олеся. – А теперьмы тоже знаем тайну, и нас тоже могут убить.

– Типун тебе на язык! – бросил Максим. – Так,давайте без эмоций. Даша, нужно поговорить с тем следователем, который делоБоровицкого расследует. Расскажешь ему все, что знаешь, заявление напишешь. Утебя телефон остался?

– Где-то был, – кивнула Даша.

– Ищи и звони. Причем прямо сейчас.

Даша долго рылась в сумке, потом выворачивала карманы и вконце концов отыскала клочок бумажки с телефоном следователя. Она закрыла засобой дверь кухни, набрала номер и, услышав ответ, быстро сказала:

– Игорь Витальевич? У вас есть время? Я хочу с вамипоговорить.

Через пять минут Даша вернулась, вертя в пальцах комочекбумаги.

– Ну что? – встал Максим. – Позвонила? Нужнозаявление написать?

Даша покачала головой.

– Заявление мы с тобой, конечно, можем написать, –сообщила она, усаживаясь в кресло. – Только вряд ли это к чему-нибудьприведет. Потому что, как объяснил мне господин следователь, следствие, скореевсего, будет приостановлено. Потому что некого обвинять.

– Да что за бред! – возмутился Максим. – Кактак – некого? Человека ножом закололи, имеется двадцать человек подозреваемых,и следствие приостанавливают?!

– Максим, я все понимаю, – грустно сказалаДаша. – Если хочешь, ты можешь свои вопросы задать уважаемому ИгорюВитальевичу. Как ты думаешь, что он тебе ответит?

Максим подошел к окну, приоткрыл форточку и снова уселся надиван.

– Слушай, но у них же есть улики, – покачал онголовой. – Нож, отпечатки какие-нибудь… И потом, убитый ведь некакой-нибудь бомж, найденный в мусорном баке. Это, мать его, относительноизвестный писатель, солидный человек…

– Отпечатков, положим, нет, – устало ответилаДаша. – Насчет ножа мы ничего не знаем. Зато одно знаем точно – никому нехочется выяснять, кто и отчего убил Боровицкого. Понимаешь? Никому, кроме нас.Да и нам-то тоже…

Она не закончила фразу, старательно смяла комочек стелефоном следователя и бросила его в форточку.