Дом одиноких сердец - Елена Михалкова

А спустя еще месяц Петр Иванович ослеп. Теперь в третьейкомнате, о которой так сладко грезилось Денисову, витал стойкий запах больноготела. Отчим, лежащий на диванчике, казался куда здоровее, чем был всепредыдущие годы. И с этого времени он начал замечать всех и вся. Иногда Борисуказалось, что предыдущая жизнь Петра Ивановича была только подготовкой к егоболезни. Ослепший, больной, он стал злобным и въедливым. Он вслушивался во всезвуки, истолковывал их по-своему и раз в неделю закатывал грандиозный скандал. Голос– все, что осталось у отчима, но этим инструментом он пользовался виртуозно.Денисов, приходя домой, знал: кроме ворчания жены и криков детей, он обреченслушать взвизгивания, рычание, глухое бормотание совершенно чужого ему старика.

Денисов нашел место в доме престарелых, договорился сзаведующей и уже представлял в подробностях свой отдых на заветном диванчике,но неожиданной преградой на его пути встала супруга.

– Никогда! – кричала она, размахивая перед лицомДенисова костлявой рукой. – Родного человека – в дом престарелых?! Да тыподумал, что о нас соседи скажут?!

Ошарашенный Борис пытался возражать, уверял, что в домепрестарелых Петру Ивановичу будет хорошо, прекрасно зная, что лжет. Все былобесполезно. Страх перед людским осуждением в супруге был неимоверно силен, иона ни в какую не соглашалась избавиться от старика.

– Чем он тебе мешает, а? – бушевала она. –Мыть его я буду, кормить – по очереди. А там, глядишь, бог и приберет, –закончила она, понизив голос.

Но отчим ее услышал.

– Да он вас раньше приберет, чем меня! – раздалсяего голос из-за стены. – А ты, Борька, – шельма! Решил, прохиндей,избавиться от меня? Всем, всем расскажу, что ты задумал! Не дождетесь!

Не уточнив, чего именно они не дождутся, Денисов выскочил изквартиры на лестничную клетку и нервно закурил. Из соседней двери тотчасвысунулась Клавдия Степановна и зашумела:

– Ты чего ж воздух портишь в общественном месте, а? Ану, иди со своей цигаркой обратно! А еще лучше – бросил бы ты это дело! Доматоже нечего курить, отца травить дымом. Вон уж и так довели его, сердешного!

– Какого, на хрен, отца?! – выкрикнул Денисов, нодверь за Клавдией Степановной уже захлопнулась.

Денисов с силой вжал окурок в перила, обжег себе пальцы,взвыл и бросился домой.

С тех пор прошло пять лет, а отчим и не думал отходить в мириной. Иногда Денисов с тоской думал, что тот и в самом деле переживет все егосемейство. Уж самого-то Бориса точно. Если жена не успевала перед тем, как уйтина работу, умыть Петра Ивановича, тот поднимал скандал, и заниматься этимприходилось Денисову. Тоскливо протирая мокрой тряпочкой морщинистое лицо,Денисов брезгливо отворачивался, морщил нос, стараясь не принюхиваться.«Господи, ну почему жена такая непроходимая дура?! – взывал Борис молча кпотолку. – Почему я должен ухаживать за совершенно мне чужой старойразвалиной? Ради каких-то соседей? Да чтоб они провалились, те соседи!»

Потолок тихо ронял штукатурку на голову Денисова, и отчимнемедленно начинал верещать: «Ты что, мышьяк на меня сыплешь? Крысиный яд?»Денисов сжимал зубы и старался не смотреть на подушку под головой ПетраИвановича. Слишком велико было искушение прижать ее к лицу старика.

* * *

Борис Денисов подошел к Даше и укоризненно покачал головой.

– Нету его сегодня, – сообщил он вместоприветствия.

– Кого нету? – удивилась Даша.

– А вы кого ждете, Пушкина? – хамовато осведомилсяДенисов. – Яковлева нету. Он заболел.

– Что с ним?

– Этого я вам рассказать не могу, и не просите, –пожал плечами Денисов. – Врачебная тайна. Вы здесь его записей не видели?Такую толстую тетрадь в клеточку?

Даша покачала головой.

– Ну и ладно, – равнодушно сказал Денисов. –Обойдется и без нее. А то формулы какие-то, расчеты… Новые напишет.

– Постойте, постойте! – Даша недоуменно посмотрелана главврача. – У Ивана Сергеевича его наблюдения потерялись? Так ведь этоочень важно! Давайте вместе поищем.

– Делать мне больше нечего, что ли? – искреннеудивился Денисов. – Вот еще, всякий бред сумасшедшего искать!

– Не бред сумасшедшего, а научную работу.

Денисов задержал на Даше иронический взгляд, и ей стало непо себе.

– Девушка, вы о чем? – хмыкнул главврач. –Какая научная работа? Наш Виконт только с виду весь из себя ученый, а вголове-то у него давно мозги скукожились. Он циферки разные пишет и столбикомих считает – вот и весь его труд.

– Но как же… Боровицкий мне объяснял…

– Да Боровицкий, покойный, сам все прекрасно понимал. Ядаже боялся, что он Яковлеву как-нибудь скажет правду. Тогда наш Виконт вызвалбы его на дуэль! – Денисов хихикнул, довольный своей шуткой. – Оченьуж он трепетно к своей работе относится. Ха! Рыбки!

Выразив в последнем возгласе все свое отношение к научнойработе пациента, Денисов вперевалку пошел обратно. Даша присела на корточки ипосмотрела в черную воду пруда. Рыбок там не было. Только сверху одиноко плаваливовый листик, похожий на селедку без плавников.